Мой долг
Судьба ветерана.
На людях о войне отец не вспоминал.
И разговоров про войну он избегать старался.
Но всё что я здесь записал,
Как долг мой перед ним остался.
Он немцев,скажу прямо,не любил.
О них он не хотел порою даже слышать.
Он долго был в неметчине в плену.
Когда он вспоминал о нём, порой и у меня сносило крыщу.
Под Белой Церковью он в плен был взят
После контузии, "очухавшись" в конце артподготовки.
Они в бою мишенями для немцев были все подряд.
У Руссландов на отделение была одна винтовка.
После боёв их немцы в лес согнали.
Пересчитали всех, построили в ряды.
Кто на ногах стоять не мог - перестреляли.
Два дня держали без воды.
Потом в вагоны скотские загнали,
Водой из речки грязной напоив.
Какой то хренью через сутки накормили.
Справлять нужду в углу вагона разрешив.
Потом куда то повезли.
Неделю целую возили.
В какие то бараки привезли.
В бараках этих год почти морили
От жажды холода и голода страдая,
Грузили уголь в шахте, мусор и песок.
Кто выдыхался тех в печах сжигали.
Их прах по ветру уносило на восток.
Пожар войны всё больше разгорался.
Уже топтали землю немцы у Москвы.
Пал Киев, немцам Харьков сдался.
Вагоны с пленными в концлагерь шли и шли.
Летело время, новый год начался.
Свернули шею всё же немцу под Москвой.
Но легче жизнь в концлагере не стала.
Дым из печей валил здесь куглосуточно и летом и зимой.
Зимой делились мёртвые с живыми тёплою одеждой.
Даже в концлагере у крематория был каждый лету рад.
У пленных всех в душе жила надежда.
Добром не кончился чтобы для немца Сталинград.
Чтоб и охоту у фашистов Сталинград отбил
На каравай наш рот свой разевать.
Чтобы запомнили потомки их, где предков их могилы.
Чтоб думали какую цену придёстя им за каравай отдать.
Фашистам и под Курском наши хорошо вломили.
Военную машину их перемололи в пух и прах.
Охрану пленных после Курска фрицы кое как кормили.
Которая на узниках срывала злость свою и страх.
Концлагерь после Курска был на части разделён.
Большую часть отправили в Германию на ферму.
Чтоб немец был на фронте хорошо едой снабжон.
Чтобы не тратил на её добычу сил и нервов.
Когда в Германию в вагонах их везли,
Часть пленных вновь на фронт бежать пытались.
Поляки обнаружив беглецов,
Без угрызений совести охране всех их сдали.
На ферму пленных всё же довезли.
И каждого из Руссландов Гроссбауэру передали.
По взмаху его трости в поле повели.
Сказать точнее, как скотину их туда погнали.
Гроссбауэр считал себя потомственным нацистом.
Он узниками только тростью управлял.
На тело пленного он опускал её со свистом.
Другого способа Гроссбауэр не знал.
Война уже к Берлину приближалась.
Конец её для всех был прост
Немало пленных сгинуло на ферме.
Дорога и хозяевам открылась на погост.
Гроссбауэр пропал с той фермы тоже,между прочим.
Молва прошла в картофельном мешке его нашли.
Он стал на голову короче.
А трость его и дом сожгли.
Освободили Руссландов американцы.
Тех кто домой стремился русским передали.
Кто возвращения на родину боялся.
Из С.С.С.Р исчезнуть помогали.
Батя пришол на Брянщину почти через пол-года.
Пешком до дома по Европе он шагал.
Он пережил несчастья и невзгоды.
Душою и умом он немцев ненавидеть стал.
Дома в семье его не ждали.
Считали что он без вести пропал.
В войну мамашу немцы в огороде расстреляли.
За то, что партизаном муж унеё стал.
Мужа её в конце войны свои в Сибирь сослали.
Донос состряпал на него ворюга, местный злопыхатель.
Но через год домой вернули.
Ворюга был бандеровец, нацистский прихлебатель.
Такая вот судьба была у бати.
"Очухавшись" после войны, построил дом,семью свою создал.
Потом его родня на целину позвала.
Стал нам родным с тех пор Южный Урал.
Русланд-русский пленный.
Гроссбауэр- хозяин с\х предприятия.
Свидетельство о публикации №125033003615