Обвенчанные дважды

8, 9, 10, 11

Морские волны мягко перекатывались одна за другой, осторожно покачивая судно. Капитан Барим почтительно приветствовал Мэллори и госпожу Уикетт. Он выглядел очень респектабельно в синем мундире с золотыми галунами и эполетами.

— Добрый вечер, леди Мэллори! Рад видеть вас, госпожа Уикетт! — Капитан проводил их в каюту, где стоял стол, накрытый белой скатертью и убранный мерцающим серебром и тонким фарфором.

Представив дам своим офицерам, он повернулся к банкиру.

— Леди Мэллори, позвольте представить вас господину Фентону!

Мэллори приняла эти слова с улыбкой. Затем капитан обратился к египтянину:

— Познакомьтесь, леди Мэллори, это господин Шемса. Он возвращается на родину после учебы в Англии.

Мэллори узнала его. Это был тот самый молодой человек, который подал ей на палубе упавший зонтик.

— Как поживаете, господин Шемса?

На нем были ниспадающие белые одежды и головная накидка, перетянутая черными обручами. Волосы его были темными, а глаза и того чернее. Египтянин почтительно поклонился девушке, но перед этим она успела заметить, как в глазах его вспыхнуло нескрываемое восхищение.

Мэллори отошла от него, зная, что приближается момент, которого она так боялась. Она услышала, что капитан обращается к лорду Майклу, и вот настал ее черед — Мэллори оказалась перед Майклом, уставившись прямо ему в лицо. Как мужественно он выглядел, одетый в черное, на официальный манер. Когда капитан представлял ему Мэллори, в его глазах снова играли насмешливые искорки.

— Ну вот, леди Мэллори, наконец-то мы представлены должным образом, — сказал Майкл и протянул ей руку. — Надеюсь, вы сядете рядом со мной.

Не желая устраивать сцен, она неохотно положила ладонь на его руку. Он откровенно забавлялся, видя, как неловко она себя чувствует. Неужели он полагал, что она вот так просто забудет все его выходки?

Майкл отодвинул для нее стул, и Мэллори села, застенчиво спрятав руки в складках своего платья. Госпожу Уикетт усадили справа от капитана Барима, а египтянина — Халдуна Шемсу — по другую сторону стола, напротив Мэллори.

Когда все расселись, капитан Барим обратился к Мэллори:

— Миледи, я вынужден извиниться перед вами за неприятный случай, который произошел несколько дней назад, но стал мне известен только сегодня.

Она озадаченно взглянула на моряка.

— Не представляю, за что вы извиняетесь, капитан.

— Это связано с тем, что вас облили водой.

Ее глаза метнулись к Майклу.

— Я не виню вас за плохие манеры ваших пассажиров.

Капитан выглядел растерянным.

— Пассажиров? Нет, миледи. Сегодня утром ко мне пришел член моего экипажа и признался в том, что он натворил. Я устроил ему приличную головомойку, кроме того, он будет наказан.

Рот Мэллори открылся, она вновь перевела взгляд на Майкла, но была слишком растеряна, чтобы смотреть ему в глаза.

— Пожалуйста, капитан, прошу вас, не наказывайте из-за меня этого беднягу.

— Как пожелаете, миледи. У вас доброе и чуткое сердце.

Услышав сдержанный смешок лорда Майкла, Мэллори выпрямилась на своем стуле.

Когда она наконец решилась к нему повернуться, первое блюдо уже подали.

— Приношу вам свои извинения, милорд, я ужасно ошиблась на ваш счет.

Его губы дрогнули и чуть было не растянулись в улыбке.

— Это вполне объяснимая ошибка. Должен признать, что, стоя с ведром в руке, я, видимо, действительно выглядел виновником происшествия. И все же не представляю, как вы могли подумать, что я способен вылить ведро воды на такую очаровательную юную леди, — расхохотался он, — юную леди с таким мягким характером и, как это сказал капитан, «добрым и чутким сердцем»?

Мэллори предпочла не реагировать на эту шутку.

— Как бы то ни было, я приношу свои извинения.

— Я принимаю их.

Мэллори была рада, когда капитан Барим потребовал всеобщего внимания.

— Сожалею, что вынужден задавать вам вопросы во время ужина, но я, по-моему, очутился перед лицом некоей загадки. Надеюсь, кто-нибудь из вас видел или слышал что-то, что поможет мне отыскать ключ к ее решению.

— И что же это за тайна? — спросила госпожа Уикетт с округлившимися от любопытства глазами. Капитан откашлялся и после паузы произнес:

— Похоже, мы потеряли двух пассажиров.

— Вы шутите! — не поверила госпожа Уикетт. — Как это можно потерять пассажиров в открытом море?

— В этом-то и заключается загадка. Два арабских джентльмена — господа Зенозирис и Бурлос — просто-напросто исчезли. Уже несколько суток они не ночевали в своих каютах, и никто их не видел. Я велел прочесать корабль от носа до кормы, но на борту их не оказалось.

При этих словах Майкл и Халдун обменялись быстрыми взглядами.

— Несомненно, из этого можно сделать только один вывод, — со страхом констатировала Мэллори.

— Согласен с вами, миледи, — заявил капитан. — Они, должно быть, упали за борт. И все равно загадка остается. Погода была спокойной, так что смыть волной их не могло. Если бы упал один — еще куда ни шло, но чтобы двое? В это я поверить не могу.

— Я наверняка могу разрешить вашу загадку, капитан, — с уверенностью промолвила госпожа Уикетт. — Один из джентльменов упал за борт, второй прыгнул за ним, чтобы спасти его, и оба — утонули.

— Я думал об этом, — капитан поочередно посмотрел на всех своих гостей. — Слышал или видел кто-нибудь из вас что-то, что могло бы помочь мне в поисках отгадки?

Ответа на его вопрос не последовало, и капитан, похоже, огорчился.

— За все годы своих плаваний я никогда не терял пассажиров. За это мне придется отвечать перед портовыми властями. Боюсь, из-за этого возвращение моего судна будет отложено на много недель.

И вновь Майкл и Халдун обменялись многозначительными взглядами. Если бы они признались, что связаны с этим происшествием, их бы тоже задержали.

Мэллори было так жаль двух бедняг, которые, по всей видимости, утонули, что она почти не притронулась к филе из лососины, поданному под великолепным сливочным соусом.

Она постоянно ощущала присутствие лорда Майкла, он буквально царил в каюте. Казалось, что каждый из сидящих за столом заискивает перед ним и, открывая рот, обращается в первую очередь к нему.— Леди Мэллори, — наконец повернулся к ней капитан, — госпожа Уикетт рассказала мне, что в Каире вы должны встретиться со своими родителями.

— Так и есть, капитан.

— Я немного знаком с вашим отцом. Вы должны гордиться той работой, которую он ведет.

У Мэллори не хватило смелости признаться, что о работе своего отца она почти ничего не знает.

— Я и горжусь, капитан.

Майкл посмотрел на нее с вновь пробудившимся интересом.

— Так лорд Стэнхоуп — ваш отец? Я слышал о нем. Он собирает древности для музеев, не так ли?

Мэллори взглянула на загорелую руку лорда Майкла, покоившуюся на белой скатерти, и долго не могла отвести глаз от тонких сильных пальцев с хорошо отполированными ногтями. Подняв взгляд, она увидела все те же смешливые огоньки, танцующие в его зеленых глазах.

— Да, милорд.

— Я встречался с ним и с вашей матушкой прошлым летом на одном из приемов в Лондоне. Вы там тоже были?

— Нет, милорд.

Мэллори понятия не имела, что ее родители, оказывается, были в Англии прошлым летом, и боль от этой новости пронзила ее сердце. Если они находились в Лондоне, то почему же не приехали повидаться с нею?

— Родители очень много путешествуют, — ответила она наконец. — Нам не часто удается бывать вместе.

Майкл понял, что девушка чувствует себя неловко.

— А нам с вами придется встретиться еще не раз, леди Мэллори. Я ведь тоже держу путь в Каир.

Она только что положила в рот кусочек лососины и, прежде чем ответить, была вынуждена прожевать его.

— Насколько мне известно, Каир — огромный город. Сомневаюсь, чтобы наши пути в нем пересеклись.

Майкл недоуменно поднял бровь. Он не понимал, почему она до сих пор была настроена к нему так враждебно.

— И все же мы скорее всего еще встретимся, леди Мэллори.

Она бросила взгляд на египтянина, сидевшего напротив, и увидела, что он тоже смотрит на нее.

— Мне не терпится оказаться в Египте, господин Шемса, и побольше узнать о ваших обычаях.

— Вам понравится моя страна, миледи. Более того, я уверен, что и вы понравитесь моей стране.

Его доброжелательный тон тронул Мэллори. Ей хотелось как можно больше узнать об этих древних местах.

— Меня восхищает не только ваше прошлое, но и ваше настоящее.

Черные глаза Халдуна впились в ее лицо.

— Я почту за честь познакомить вас с историей своего народа. Вы случайно не говорите по-арабски?

Капитан Барим решил вмешаться и отвлечь внимание Халдуна. Его юная пассажирка, вероятно, не знала, что женщина не должна так фамильярно беседовать с египтянином. Местные обычаи таковы, что здешний мужчина обязательно примет обычную женскую вежливость за поощрение к ухаживаниям. Поэтому, стремясь как можно скорее прервать эту слишком оживленную беседу, он вмешался в разговор:

— Поскольку в вашей стране так много различных диалектов и наречий, изучение их является непосильным трудом. Даже опытный ученый или искушенный лингвист наверняка запутается в них.

— Это так, капитан. Народ моей страны чрезвычайно разнообразен.

Однако Мэллори, не понимая, что делает что-то не так, продолжала расспросы:

— Господин Шемса, это правда, что ваша страна собирается строить канал, который соединит Средиземное море с Красным?

Халдун выглядел польщенным.

— Вы весьма начитанны, леди Мэллори. Такой проект действительно существует и обсуждается уже не первое столетие. Но боюсь, это будет слишком дорогостоящее предприятие, поэтому многие сомневаются в том, что ему когда-либо суждено осуществиться.

Отложив вилку, Мэллори полностью отдалась беседе с Халдуном.

— Я читала, что, когда Наполеон вторгся в вашу страну, его инженеры пришли к выводу, что уровень Красного моря выше, чем у Средиземного, и это делает подобный проект невыполнимым.

— Таково было их мнение, леди Мэллори. Многие поколения строителей спорили на эту тему. Надеюсь, что настанет день, когда канал все же будет построен — на благо не только Египта, но и всего остального мира.

Майкл видел, с каким восхищением смотрит Халдун на леди Мэллори. Она что, обезумела? Неужто не понимает простой вещи — беседуя с египтянином таким образом, она делает ему знак, что он нравится ей как мужчина? Нет, видимо, действительно не понимает — слишком молода и неопытна. Майкл решил остановить ее, прежде чем она зайдет слишком далеко.

Заговорив тихим голосом, чтобы только Мэллори могла его слышать, он произнес:

— Леди Мэллори! Для меня непостижимо, как, зная столько всего о Египте, вы так плохо знакомы с местными обычаями. Вам не следует привлекать внимание господина Шемсы.

Мэллори вспыхнула от возмущения. Гневные голубые глаза и холодные зеленые впились друг в друга. Она ответила так же тихо:

— Что я делаю и чего не делаю, это не ваша забота, лорд Майкл. Я не нуждаюсь в ваших советах.

— Вы, бесспорно, правы, миледи. Единственное, чего я хотел, это уберечь вас от ошибки. — Взгляд Майкла стал твердым. — Если вы разумны, то прислушаетесь к моему предостережению.

Мэллори вскочила на ноги, не будучи далее в силах терпеть наглость этого человека. Все присутствующие мужчины также поднялись, и только госпожа Уикетт продолжала сидеть с озадаченным выражением на лице.

— Благодарю вас за прекрасный вечер, — обратилась Мэллори к капитану Бариму. — А теперь, с вашего позволения, я хотела бы вернуться в каюту. У меня страшно болит голова.

Госпоже Уикетт не хотелось покидать такую чудесную компанию, однако она несла ответственность за леди Мэллори.

— Мне пойти с вами, милочка?

— Не стоит. Вы еще не закончили с десертом. Я пойду в каюту и прилягу. — Улыбнувшись всем собравшимся, кроме лорда Майкла, Мэллори вышла.

Она стояла возле поручней и жадно вдыхала холодный воздух до тех пор, пока ее гнев не прошел. Поразмыслив, Мэллори решила, что со стороны незамужней девушки было все же неосмотрительно завязывать беседу с господином Шемсой. А лорду Майклу, видимо, доставило удовольствие указать ей на эту ошибку. Невыносимый человек!

Затем ее мысли обратились к двум пропавшим арабам. Неужели они и впрямь утонули? Мэллори взглянула на воду чернильного цвета, и ее передернуло. Какая ужасная смерть!

— Вам уже лучше, леди Мэллори? — раздался голос Халдуна, подошедшего сзади.

На небе не было луны, но в свете лампы, раскачивавшейся на ветру, она ясно разглядела тревогу в его глазах.

— Гораздо лучше. — Мэллори не могла сказать египтянину, что головная боль была всего лишь предлогом, чтобы покинуть невыносимую для нее компанию. — На свежем воздухе боль почти прошла.

Египтянин молча стоял сзади. Мэллори чувствовала неловкость и уже хотела пожелать ему спокойной ночи, как вдруг он заговорил:

— Я прожил в вашей стране почти два года, пока был студентом Оксфордского университета.— В юности мой отец тоже учился там.

— Мне не хотелось уезжать из Египта, но мой отец настоял на том, чтобы я получил образование в Англии. Два года вдали от дома — это очень долго.

Услышав грусть в голосе собеседника, Мэллори решила пренебречь предостережением лорда Майкла.

— Наверное, у вас появились там друзья, которые помогали скрасить одиночество?

— Со мной учились еще несколько человек из Египта, а с английскими студентами я почти не общался, — едва заметно улыбнулся он. — Я уверен, что мы казались им странными — ведь между нами столько различий!

— Скорее всего, то же самое мне предстоит почувствовать в Египте, ведь там я буду чужестранкой.

— Моя страна будет рада приезду такой прекрасной женщины, — улыбнулся Халдун.

Услышав этот неожиданный комплимент, Мэллори смутилась, но ее собеседник не заметил, что она чувствует себя не в своей тарелке.

— Помимо служанки, прибиравшей нашу комнату, вы — первая англичанка, с которой я беседую. — Глаза египтянина стали лукавыми. — А у нее был внук моего возраста.

— И вот, вы возвращаетесь домой…

— Да. Домой и в неизвестность.

— Мне пора идти, — нервно проговорила Мэллори.

— Давайте поговорим еще немного, ну пожалуйста! — Рука Халдуна протянулась к Мэллори, но опустилась на полпути. — Я только хотел сказать, что вы обладаете редким даром, позволяя мужчине почувствовать, что он нужен.

Мэллори отступила назад.

— Я не хотел испугать вас. Наверное, я должен был молчать, но для меня это — единственная возможность выразить вам свои чувства. Я наблюдал за вами и видел, что вы грустны. Мне хотелось узнать, могу ли я помочь вам.

— Мы почти не знакомы, и вы не должны говорить мне таких слов, господин Шемса. Казалось, что он не слышит ее.

— Я ни разу не видел женщин с такими огненными волосами. Быть с вами — все равно что жить рядом с солнцем.

Теперь Мэллори поняла, насколько прав был лорд Майкл, предостерегая ее.

— Прошу простить меня.

Он неожиданно схватил ее за руку.

— Не уходите.

— Леди желает уйти, Халдун. Отпустите ее руку.

Обернувшись, Мэллори увидела взбешенного лорда Майкла.

— Я только… Он ничего не сделал…

Майкл взял девушку под руку и повел по направлению к ее каюте.

— Уходите, леди Мэллори. Надеюсь, нынешний вечер станет для вас уроком.

С неистово бьющимся сердцем Мэллори бегом спустилась по трапу. Как она стыдилась и жалела о том, что натворила! Бедного господина Шемсу не в чем обвинять, вся вина лежит на ней самой. Ей следовало догадаться, что своим поведением она поощряет его внимание к себе. Как теперь смотреть в глаза обоим мужчинам?

Стоя позади Халдуна, Майкл чувствовал, что тот смущен.

— Леди Мэллори невинна, Халдун. Она молода и не знает ваших обычаев.

Египтянин с сожалением покачал головой.

— Теперь я это понимаю. Но она настолько прекрасна и так грустна! Разве плохо, когда одного человека тянет к другому?

Майкл понял, что по-своему Халдун так же наивен, как и Мэллори.

— Ждет ли какая-нибудь женщина вашего возвращения?

— Да, но выбирал ее не я. Я даже ни разу не видел ее. Она была предназначена мне с самого рождения. Так у нас принято.

— Когда-то и в нашей стране царили такие же порядки, но сейчас браки по расчету редки, хотя время от времени и случаются.

— Я слышал, что моя невеста красива, но родители всегда так говорят. А вдруг она уродлива? Мне становится страшно, когда я думаю о ней. Она принадлежит к племени саварков, а их женщины часто татуируют лица. Представляете, каково жить с женщиной, чье лицо обезображено?

Майкл был рад, что разговор ушел от леди Мэллори, хотя слова собеседника вызвали в нем холодок страха.

— Нет, я не могу этого представить. Признаться, я редко задумывался о браке, хотя когда-нибудь и мне придется выбирать жену.

— Вы сделаете это по собственному усмотрению. — Плечи Халдуна поникли. — Признаться, на секунду я представил себе леди Мэллори в качестве своей второй жены. Ясмин, конечно, была бы главной…

— Англичанку вряд ли устроит такое предложение. Вы же жили в Лондоне — мужчина там может иметь только одну жену.

— Я понимаю, что ошибся. Не могли бы вы передать леди Мэллори мои извинения?

— Думаю, в этом нет необходимости.

— И все же я прошу вас это сделать. Пусть она знает, что я хотел только доказать ей свое уважение, но никак не обидеть.

— Хорошо, я скажу ей об этом.

— Она — красавица, вы согласны?

— Не обратил внимания. Она слишком молода для меня. Кроме того, мне никогда не нравились рыжие волосы.

Халдун улыбнулся своему новому другу.

— Она редкий и нежный цветок. Но в ней есть большее, чем видно на первый взгляд. В ней бушует женщина, хотя она пока об этом не догадывается.

— А разве мы все представляем собою именно то, чем кажемся со стороны? — ответил Майкл, изучающе глядя на собеседника.

— У каждого из нас свои секреты, лорд Майкл. Однако если по прибытии в Каир у вас возникнут сложности, я сразу узнаю об этом и тут же приду к вам на помощь.

Майкл смотрел в темноту, не замечая ни моря, ни звезд. Он думал, что вряд ли этот египтянин сумеет помочь в том, что ему предстояло.
9

Записку от лорда Майкла Мэллори разорвала на мелкие кусочки. Есть ли предел наглости этого человека? Как он смеет извиняться за господина Шемсу? Он не упускает ни единой возможности позлить ее, постоянно доказывая, что он всегда прав, а она — нет.

— Невыносимо, — произнесла она, с силой нажимая на крышку своего чемодана. Ну ладно, в конце концов, сегодня они сойдут на берег.

Чуть позже, стоя на палубе позади госпожи Уикетт, Мэллори наблюдала вместе с ней, как, заглушив двигатели, «Иберия» на парусах заходила в глубокие воды Абукирского залива.

— Бесцветная страна, — заметила госпожа Уикетт, махнув рукой в направлении маленькой рыбацкой деревушки, приютившейся под боком города Александрия. — Всюду — только коричневое, коричневое и коричневое. Никаких других цветов, никаких ярких красок.

Мэллори была с этим не согласна. Она удивленно смотрела на высокие минареты и здания под куполами, жалея, что не успеет осмотреть древнюю столицу Египта. Вместо этого она сразу же сядет в другую лодку, которая поднимется вверх по Нилу и доставит ее в Каир.

— Вы не можете не признать, что вода в Средиземном море удивительно синяя, — сказала она, затаив дыхание. — Так и тянет искупаться.

Госпожа Уикетт посмотрела на Мэллори так, будто та сморозила глупость.

— Об этом и речи быть не может! Немыслимо: хорошо воспитанная английская девушка, — и такие поступки! Купаться в Средиземном море… Ни в коем случае!

Два матроса начали спускать паруса, и это позволило Мэллори не отвечать. Капитан Барим, наконец, привел «Иберию» в порт. С облегчением девушка услышала грохот якорной цепи, ей уже не терпелось ступить на твердую землю.Мэллори испытывала возбуждение, смешанное со страхом перед неизвестностью. Трап уже был спущен, и матросы заканчивали последние дела перед тем, как сойти на берег. Из трюма был поднят груз, и теперь его катили к вагонам, которые должны доставить его по назначению.

— Смотрите, вон стоит мой муж, — просияла госпожа Уикетт. — Смешной, он отрастил бороду! — И она отчаянно замахала руками. — Он выглядит очень важным, правда?

— Действительно, — согласилась Мэллори, пытаясь взглянуть на сержанта Уикетта глазами его жены, поскольку постороннему глазу он представлялся обыкновенным грузным мужчиной в мундире красного цвета.

— Пойдемте, милочка, он уже заждался. Не будем терять время.

Шагнув вперед, Мэллори наткнулась на неподвижно стоявшего человека и, пошатнувшись, была подхвачена лордом Майклом.

— Прошу прощения, леди Мэллори.

Она взглянула в его зеленые глаза и поняла, что он думает сейчас вовсе не о ней, а о делах, приведших его в Египет. В этом человеке было нечто таинственное, нечто такое, что притягивало девушку и от чего ее бросало в дрожь. Сделав шаг назад, Мэллори подумала, что ей не суждено разгадать загадку этих выразительных глаз. Хотя он и предсказал, что им суждено встретиться в Каире, она сомневалась в том, что еще когда-либо увидит его. Но, как бы там ни было, она забудет его еще очень не скоро.

— Надеюсь, пребывание в Египте не разочарует вас, милорд, — сказала госпожа Уикетт, а затем, схватив Мэллори за руку, потянула ее к трапу. — Если бы вы не были так молоды, милочка, он стал бы прекрасной парой для вас. — Она говорила это от чистого сердца. — Вы выглядите прекрасно, и я готова поспорить, что, если бы вы встретились в Лондоне, вам было бы проще сойтись.

Ступив на землю, Мэллори какое-то время чувствовала себя скованно. Она так долго пробыла на корабельной палубе, что теперь ноги отказывались слушаться ее. Увидев это, госпожа Уикетт понимающе улыбнулась.

— Скоро ваши ноги привыкнут к земле, и это пройдет. В первый раз это всегда оказывается потрясением.

Они приблизились к сержанту Уикетту, и муж с женой обменялись короткими поцелуями. Мэллори могла бы подумать, что они равнодушны друг к другу, если бы не нежность, светившаяся в глазах обоих.

Затем Мэллори представили сержанту Уикетту, и она нашла, что он не менее обаятелен, чем его жена. Решив хотя бы ненадолго оставить супругов наедине, Мэллори отошла в сторону, созерцая толчею, царившую на пристани.

Солнце так ярко отражалось в синих водах Средиземного моря, что девушке поневоле пришлось прищурить глаза. Издалека до нее доносился голос муэдзина, призывавшего мусульман на утреннюю молитву. Внезапно она почувствовала какое-то движение слева от себя и, обернувшись, успела заметить Халдуна Шемсу, в тот же миг метнувшегося за повозку. Он вел себя странно, почти таинственно. Когда она подошла к повозке, он уже исчез. Неужели все в Египте — такие чудные?

Тут же забыв о странном поведении араба, Мэллори стала разглядывать окрестности. В отдалении она видела оживленную улицу, забитую толпами людей. Тут же были верблюды, овцы, катились двухколесные повозки, запряженные ослами. Ничего подобного она и представить себе не могла. Девушка рассматривала женщин в бесформенных черных одеждах, с закрытыми наполовину лицами, на которых были видны лишь глаза. Кем были эти несчастные, прятавшиеся под покрывалами, державшие свою жизнь в секрете от всех и открывавшие лица только в стенах своих домов? Хорошо бы узнать о них побольше.

Скоро Мэллори уже сидела в экипаже рядом с госпожой Уикетт в то время, как сержант Уикетт наставлял грузчиков, укладывавших сзади багаж. Наконец они тронулись. Возница вилял из стороны в сторону, прокладывая путь в густой толпе.

Нил открылся взору Мэллори неожиданно. Экипаж завернул за угол, и — вот она, грязная неспокойная река — ее воды раскинулись перед ними, тускло поблескивая на солнце.

Сержант Уикетт помог девушке выбраться из коляски, и скоро все трое уже были на борту маленького баркаса, который должен был довезти их до Каира. Баркас тоже был битком набит народом, а в специальной загородке даже блеяли козы и овцы. Запах тут стоял ужасный, поэтому Мэллори отвернулась и подставила лицо ветру, убеждая себя в том, что ее ни в коем случае не затошнит.

Судно уже плыло по широкой реке, как вдруг Мэллори почувствовала слабость. Ее внутренности словно сдавила чья-то тяжелая рука — в сочетании с мерзким запахом животных это привело к тому, что желудок девушки взбунтовался…

— Это самая тяжелая часть пути, — сказал сержант Уикетт, заметив, что происходит с Мэллори. — Увы, я боюсь, вам еще предстоит в этом убедиться. Спать нам придется на палубе, но я сделаю все возможное, чтобы вы устроились как можно удобнее. Я захватил с собой еду и постельные принадлежности.

— Мне уже лучше, — улыбнулась ему Мэллори. — Это все из-за жары.

— Здешний климат не очень подходит для девушки, выросшей в Англии, — фыркнула госпожа Уикетт. — Разве я не предупреждала вас, милочка?

После полудня побережье рыбацкого поселка осталось уже далеко позади. Началось путешествие, маршрут которого проходил мимо плодородных пашен в самую глубь Египта. Впереди была встреча с родителями, и Мэллори могла только догадываться, какой она будет.

Девушке хотелось думать, что мать считает часы, оставшиеся до ее приезда. Она отчасти надеялась на то, что родители встретят ее возле трапа «Иберии», но, конечно, они были слишком заняты, чтобы выкроить время для поездки в Абукир. Однако это вовсе не значит, что они не будут рады видеть ее.

Майкл стоял на другом конце палубы. Он бросил на них взгляд и вежливо поклонился. Вдруг порыв ветра сорвал шляпку с головы леди Мэллори и, словно чудом, бросил ее возле его ног. Подняв шляпку, Майкл подошел к Мэллори и протянул ее на кончиках пальцев.

— Покрепче завязывайте ленту под подбородком, иначе следующий раз ее сдует за борт — посоветовал он.

— Благодарю вас, — ответила Мэллори, боясь, как бы Майкл не подумал, что она специально потеряла шляпку, чтобы привлечь его внимание. — Я так и сделаю.

На какое-то мгновение он залюбовался солнечными бликами, игравшими в ее огненных волосах, струящихся по спине девушки почти до самой талии. Как же он не заметил раньше, до чего она хорошенькая? Забавная россыпь веснушек на носу словно говорила, что эту задумчивую особу мало заботит то, как она выглядит со стороны. Как сильно отличалась она от холеной леди Саманты!

Майкл смотрел на далекую линию горизонта. Его мысли переключились на предстоящую встречу с британским консулом в Каире. Может быть, они получили какие-нибудь известия об отце? Может быть, его уже нашли?— Лорд Майкл, я хотела бы представить вам своего мужа, сержанта Уикетта, — проговорила госпожа Уикетт, радуясь возможности продемонстрировать мужу знаменитого вельможу, с которым ей удалось познакомиться.

Мужчины обменялись приветствиями.

— Сержант, может быть, вы сможете рассказать мне кое-что об этой стране? Мне было бы интересно услышать ваше мнение.

— Вы должны поужинать с нами, тогда вы сможете спокойно побеседовать, — вмешалась госпожа Уикетт, не в силах остаться в стороне от разговора с лордом Майклом. — Мой муж захватил с собой целую корзину еды, ее хватит на всех нас.

Майкл улыбнулся маленькой женщине, которая чем-то напоминала его собственную тетушку Мэри.

— Я с радостью присоединюсь к вам, госпожа Уикетт.

Между корзин с зерном и деревянными ящиками энергичная дама нашла уединенное местечко и с помощью Мэллори превратила одну из коробок в стол, разложив на ней свои запасы — сыр, хлеб, апельсины и финики.

Мужчины были поглощены беседой, поэтому Мэллори могла рассмотреть лорда Майкла, не опасаясь, что он заметит ее интерес. Из-за жары он попросил разрешения снять камзол и, аккуратно сложив его, пристроил на корзине. Мэллори видела, как туго обтянула белая рубашка его широкие плечи, а серые брюки — длинные мускулистые ноги. Темные волосы вились ниже воротника, свободно спадали на лоб. Его брови тоже были темными и, подобно двум крыльям, взлетали над длинными ресницами. На фоне потемневшей под солнцем кожи еще ярче сияли зеленые глаза.

Лорд Майкл взглянул на Мэллори, и девушка тут же опустила глаза. Она почувствовала, как краска заливает лицо оттого, что ее застигли врасплох.

— А каково ваше впечатление, леди Мэллори? — обратился он к ней. — Похож ли Египет на тот, каким вы его представляли?

Она подняла голову и вновь увидела насмешку в его глазах.

— Я приберегу свои суждения до того момента, когда мы прибудем в Каир.

— Уверен, что родители с нетерпением ожидают вашего приезда, — заверил ее сержант Уикетт. — Мне неоднократно приходилось бывать в резиденции лорда Тайлера. Не сомневаюсь, вам там будет удобно. Она находится прямо напротив университета Аль-Азар, так что ее несложно отыскать. Особняк окружен высокой стеной, а внутри — изумительный сад, с цитрусовыми деревьями и финиковыми пальмами.

— Мои родители говорили вам что-нибудь о моем приезде?

На лице сержанта появилась извиняющаяся улыбка.

— Вы должны понять, что мы вращаемся в разных кругах. Мои визиты к ним носят сугубо служебный характер.

Мэллори умолкла, и сержант Уикетт вновь переключил свое внимание на лорда Майкла. Ее же внезапно охватила тоска по дому, по зеленым холмам и лугам Англии.

Англичане не замечали трех мужчин, закутанных в черные одежды, глаза которых зорко следили за каждым движением лорда Майкла. От них не укрылся его интерес к рыжеволосой девушке, и, посовещавшись между собой, они решили, что после приезда в Каир ее тоже необходимо взять под наблюдение. Им было ясно, что до тех пор, пока рядом находится этот английский сержант, они не смогут добраться до своей жертвы. Но вскоре он останется один, вот тогда и придет время нанести удар.

Солнце давно скрылось за илистыми берегами Нила, когда Майкл расстался, наконец, с сержантом Уикеттом. Госпожа Уикетт тщательно завесила уголок палубы, чтобы никто не тревожил ее и Мэллори во время сна.

Воздух посвежел, но это не принесло облегчения. Мэллори чувствовала страшную усталость. Не успела она лечь на свой матрац, как тут же уснула.

Сон ее был беспокойным. Ей снились преследующие ее зеленые глаза, взгляд которых проникал в самую глубину души. Пусть между ней и лордом Майклом ничего и никогда не могло быть, сны Мэллори принадлежали только ей. Никому не дано узнать, что сердце ее начинало биться чаще каждый раз, когда она думала о нем.

На рассвете ее разбудила госпожа Уикетт:

— Дорогая, я подумала, что вы, может быть, захотите привести себя в порядок. Мы уже в Каире.

Только Мэллори успела умыться из кувшина с водой, как их суденышко ударилось о причал. Она торопливо расчесала волосы и уложила их на затылке. Поскольку она спала не раздеваясь, платье ее было безнадежно измято, но переодеться было негде.

Выходя из-за занавески, она втайне надеялась еще раз увидеть лорда Майкла, однако среди пассажиров, ожидающих своей очереди сойти на берег, его не оказалось. Видимо, он сделал это раньше. Ну что ж, она всегда будет с нежностью вспоминать их встречи и даже ссоры.

Повозка, запряженная ослом, катилась по неровной улице, а сержант Уикетт рассказывал Мэллори о достопримечательностях города.

— Взгляните туда, — говорил он, радуясь, что может продемонстрировать свои познания. — Видите высокую, в византийском стиле, мечеть на самой вершине огромной крепости? Ту, которая возвышается над всеми остальными?

Мэллори взглянула на серебристые купола, блестевшие в лучах полуденного солнца.

— Да, вижу.

— Это — цитадель Каира, ее задумал сам Саладин. — Уикетт улыбнулся. — Вы наверняка слышали о великом Саладине, который разгромил Ричарда Львиное Сердце во время его крестового похода.

Мэллори кивнула, увлеченная его рассказом.

— Да, конечно.

— Саладин захватил в плен многих рыцарей и заставил их работать, чтобы превратить Каир в неприступную крепость. В какой-то степени это справедливо, не правда ли?

Госпожа Уикетт была не столь великодушной.

— Если бы нашим воинам удалось схватить этого человека, я не сомневаюсь, что он отправился бы в Тауэр и лишился там головы.

Мэллори заворожено смотрела на открывающийся вид. Ее взгляд ненадолго остановился на высоком человеке в черном одеянии и белом тюрбане, на плече которого висели туго заплетенные связки чеснока. Он громко кричал, расхваливая свой товар — излюбленную приправу к большинству египетских блюд.

Улицы были настолько забиты людьми и животными, что их повозка едва ползла, однако Мэллори это не заботило — она наслаждалась каждым новым звуком, каждым видом, который открывался ее взгляду. Девушке казалось, что только теперь она живет по-настоящему и наслаждается незнакомой ей доселе свободой. Она полюбит Египет, обязательно полюбит.
10

Майкл приехал в британское консульство и был немедленно проведен в маленький тесный кабинет. На стене, позади внушительных размеров стола, висел портрет королевы Виктории в полный рост.

Его приветствовал низкорослый мужчина, который то и дело вытаскивал часы и смотрел на циферблат. Скоро Майкл понял, что это движение вызвано скорее нервозностью, нежели желанием узнать точное время.

Человечек беспокойно воззрился на Майкла поверх очков с толстыми стеклами.— Я сожалею, милорд, но консула в настоящее время нет в Каире, и мне неизвестно, когда он вернется. Он уехал в Лондон.

Глаза Майкла сузились.

— А кто же вы?

— Вице-консул. Томас Абраме, к вашим услугам, милорд.

— Вы можете мне помочь? — задал вопрос Майкл.

— Если вы говорите о своем отце, то никакой новой информацией о нем я не располагаю. Но можете не сомневаться, что господин консул обсудит этот вопрос с королевой.

— Мне кажется, этот вопрос было бы проще решить, если бы консул остался в Каире вместо того, чтобы ехать в Англию и совещаться с королевой.

— Это уж не моего ума дело, — засуетился человечек. — Но может быть, я все же смогу вам чем-то помочь?

Майкл наклонился вперед и в нетерпении положил руку на полированную крышку стола.

— Господин Абраме, как вы представляете эту помощь?

— Делом вашего отца было поручено заниматься мне. Тем не менее я не представляю, что можно сделать, чтобы отыскать его.

Майкл смерил собеседника надменным взглядом.

— Вы уже третий, с кем я сегодня говорю, и никто не смог сказать мне хотя бы слово о моем отце. — Рядом с рослой фигурой Майкла вице-консул казался коротышкой. — Я не собираюсь иметь дело с пешками, понимаете? Если вы не можете предоставить мне информацию, в которой я нуждаюсь, я добуду ее сам.

Если Абраме и обиделся, голос его звучал по-прежнему почтительно:

— Мы нашли тело слуги вашего отца и похоронили его. Однако ничто вокруг не указывало на то, где может находиться ваш отец. Как можно найти человека, если пустыня буквально поглотила его?

— Господин Абраме, вы должны понять, что я не уеду до тех пор, пока не выясню, что случилось с отцом. Что сделано вами для его поисков?

— Мы беседовали с хедивом Мухаммедом Али, и он уверяет, что для поисков вашего отца делается все возможное. Он — хороший человек и приложит все силы, чтобы помочь.

— Ну что ж, если ни вы, ни хедив не знаете, где мой отец и кто виновен в его исчезновении, значит, вами сделано недостаточно.

— Но послушайте, милорд…

— Нет, это вы послушайте, господин Абраме. Я желаю получить ответы на свои вопросы, причем немедленно. Если вам это не под силу, я найду кого-нибудь другого.

Абраме снял очки и стал нервно протирать их носовым платком, чувствуя неловкость от этого разговора. Ну почему консулу приспичило уехать в Лондон именно теперь?

— Я уверен, что, если бы господин консул был здесь, он бы смог рассказать вам не больше чем я, милорд. Но вы должны понять, что у меня нет полномочий оказывать вам помощь в делах, касающихся внутренних дел Египта.

— В таком случае я требую аудиенции у хедива. Будь я проклят, но кто-то ответит мне на мои вопросы! Иначе я обрушу на вашу голову такие неприятности, которых вы не забудете до конца жизни!

Глядя в злые зеленые глаза, Абраме ни на секунду не усомнился в том, что лорд Майкл исполнит свое обещание. Он судорожно пытался найти выход из создавшегося положения. Ошибка будет означать потерю должности и позорное возвращение в Англию.

— Я попытаюсь договориться об аудиенции у Мухаммеда Али, однако это будет непросто. Приходите после полудня, к этому времени я узнаю, захочет ли он встретиться с вами. И все же я сомневаюсь, что он сможет сказать вам больше, чем я.

Коляска остановилась возле внушительной стены. Снаружи строение больше походило на тюрьму, чем на жилой дом.

— Вот здесь и живут ваши родители, — объявил сержант Уикетт.

Мэллори взглянула на высокие стены, и ее охватила паника. Сейчас она увидит родителей: обрадуются ли они ей или воспримут как обузу?

— Может быть, нам проводить вас, милочка? — предложила госпожа Уикетт.

— У вас обоих и без того много дел, а мне нужно заново знакомиться с родителями. К тому же я уверена, что мы скоро увидимся. — Она наклонилась вперед и обняла женщину, которая была ее попутчицей в долгом путешествии. — Спасибо вам за приятную компанию. Если бы не вы, мне было бы трудно перенести эту тяжелую дорогу.

Госпожа Уикетт улыбнулась, но затем с сомнением поглядела на Мэллори.

— Вы уверены, что все будет в порядке, если мы уедем? Мы могли бы зайти буквально на минутку.

Возница уже выгружал багаж Мэллори под бдительным оком сержанта Уикетта.

— Не волнуйтесь за меня, — ответила она, надеясь, что со стороны выглядит более уверенно, чем чувствует себя на самом деле. — До свидания, госпожа Уикетт, — добавила она, вылезая из повозки.

Сержант давал инструкции вознице, который уже открыл калитку и вносил багаж Мэллори за ограду.

— Берегите себя, миледи, — произнес Уикетт. — Моя жена без ума от вас.

— Спасибо за все, сержант. Я не забуду вас обоих.

Повозка тронулась, а Мэллори в нерешительности продолжала стоять у калитки. В конце извилистой дорожки виднелся особняк. Собрав все свое мужество, она двинулась по направлению к массивным дверям.

Дверь открыл слуга в белоснежной галабии [2]. Он обратился к ней по-английски.

— Чем могу служить? — спросил он с улыбкой.

— Я дочь лорда Тайлера. Мои родители ждут меня.

Несколько мгновений слуга выглядел озадаченным.

— Если они и ждут вас, миледи, то, видимо, забыли сообщить мне об этом.

Мэллори устала, ей было жарко, хотелось пить, и она не испытывала никакого желания стоять у дверей и объясняться со слугой.

— Как вас зовут? — язвительным тоном спросила она.

— Мое имя Сафат, миледи, — широко улыбнулся араб.

— Ну вот что, Сафат, немедленно отведите меня к отцу.

Он посторонился и позволил девушке войти в дом.

— Простите, миледи, но их светлостей нет дома. Более того, их даже нет в Каире.

Мэллори стояла под куполом вестибюля с мозаичными стенами, и ей хотелось плакать.

— Где же они?

— Мне известно только то, что они сели на корабль и уплыли по Нилу. Они не сообщили мне, куда уезжают и когда вернутся. — Слуга окинул девушку взглядом, в котором сквозило сочувствие. — Я уверен, что они не уехали бы, если бы знали о вашем приезде.

Взглянув на стол в вестибюле, она увидела стопку писем. Быстро перебрав их, Мэллори нашла и нераспечатанное письмо от кузины Фиби. Да, не такого приема она ожидала. Ее снова отвергли, и это болью отозвалось в ее сердце. Однако отец и мать не знали о ее приезде, когда отправлялись в очередное путешествие, и хотя бы это служило утешением.

— Я ужасно устала, — сказала она слуге. — Здесь найдется комната для меня?

— Я счастлив встретиться с высокочтимой дочерью его и ее светлостей, — согнулся тот в почтительном поклоне, — и с радостью буду служить вам. Моя жена проводит вас в вашу комнату, а я присмотрю за вашими вещами.

Ина, жена Сафата, отвела Мэллори в ее комнаты. Как выяснилось, она не говорила по-английски. Апартаменты, отведенные Мэллори, были отделаны в светло-желтых тонах. Сразу было видно, что от недостатка средств ее родители не страдают. Она вспомнила, как приходилось экономить кузине Фиби даже на еде, и вновь почувствовала себя преданной.Пока Ина распаковывала чемодан, Мэллори открыла решетчатую дверь, ведущую на балкон. Здесь, в этой роскоши, уединенной и спрятанной от уличной суеты и шума, она должна была найти свой новый дом. Но на сердце было тяжело.

Позже, когда опустилась вечерняя прохлада, Мэллори спустилась в сад с яркими тропическими растениями. Здесь были и апельсиновые, и оливковые деревья, на их ветвях порхали экзотические птицы. Никому по ту сторону стены и в голову не могло прийти, какой здесь раскинулся рай.

Мэллори не подозревала, что пара глаз внимательно следит за каждым ее движением сквозь густые ветви кипариса.

Майкл стоял перед Мухаммедом Али, не опуская глаз под высокомерным взглядом этого турка, правителя всего Египта.

— Аорд Майкл! Мне не хотелось бы никаких инцидентов между нашими странами. Понимание, установившееся между нами, и без того хрупко, — сказал Мухаммед, слегка скривив губы в улыбке.

— Не путайте меня с дипломатами, ваше превосходительство. Я приехал сюда лишь для того, чтобы найти своего отца, и мне бы хотелось, чтобы вы помогли мне, посоветовав, как это лучше сделать.

Господин Абраме, сопровождавший Майкла, хотел было что-то сказать, но хедив остановил его взмахом руки.

— Ничего нового об исчезновении вашего отца нам не известно. Нас огорчает мысль, что он мог пасть жертвой грязных методов, применяемых в этой стране. Но поймите, мы не несем за это ответственности.

Майкл скрипнул зубами.

— А вы должны понять, что я, так или иначе, обязан узнать, что произошло с отцом.

— Вам что-нибудь известно о миссии вашего отца?

— В общих чертах. Знаю только, что без него я не уеду отсюда.

Зеленые глаза вызывающе вперились в непроницаемые карие. Первым отвернулся хедив. Украшенная драгоценностями рука Мухаммеда опустилась в вазочку и выбрала оттуда засахаренный финик.

— Ваш отец знал, что подвергает себя опасности, когда решил приехать сюда. Ему не следовало отправляться в пустыню, не заручившись моим покровительством. — Взгляд турка стал еще более жестким. — Теперь ваше правительство прислало сюда сына, чтобы он завершил миссию отца?

Майкл слышал, как рядом с ним задыхается Абраме, и понял, что у этого маленького человечка начался нервный приступ. Но он также понял, что хедив затеял игру, в которую входят обман и запугивание.

— Вы правитель всего Египта. Разве я смогу вам помочь? У меня нет ни власти, ни знаний моего отца, — уверенно произнес Майкл. — Кроме того, я не имею влияния на Ее Величество.

— Ваша королева, должно быть, хотела бы видеть на египетском престоле кого-нибудь из своих ставленников.

Майкл прямо взглянул в глаза своему собеседнику.

— Если бы это было так, ваше превосходительство, вы бы на нем уже не сидели.

В глазах Мухаммеда мелькнуло уважение.

— Вы откровенны. Я слышал, что ваша королева не в восторге от меня, поскольку я не пресмыкаюсь перед ней в отличие от многих других правителей Востока.

— Насколько мне известно, Ее Величество невысоко ценит низкопоклонство. — Майкл по-прежнему не отводил взгляда. Он понимал, что игра между ними продолжается, и если он проявит слабость, то проиграет. — Но я здесь по другой причине. Меня заботит лишь судьба отца, и будьте уверены, ваше превосходительство, я найду его. Мне бы хотелось получить вашу помощь, но если этого не случится, я обойдусь и без нее.

Внезапно хедив улыбнулся.

— Я не сомневаюсь, лорд Майкл, что если вашего отца кто-нибудь и отыщет, то это будете именно вы. Но скажу вам с полной искренностью: мне ничего не известно о подробностях его исчезновения. Сообщите, пожалуйста, вашей королеве, что мы делаем для его поисков все возможное.

Майкл поклонился и стал отступать к дверям, понимая, что цветистые заверения хедива не более чем пустые слова.

— Как я уже сказал, ваше превосходительство, я — не дипломат. Если вам угодно, пошлите сами послание Ее Величеству. Напишите ей, что вам ничего не известно об исчезновении моего отца.

С этими словами Майкл повернулся на каблуках и, не оглядываясь, вышел из кабинета.

Следом за ним маленькими неуверенными шажками семенил Абраме.

— Невыносимый человек, — бормотал он. — Вы затеяли опасную игру, сцепившись с ним.

— Да, — отозвался Майкл, — но я все же выяснил, что хотел. Он не имеет представления о том, где находится мой отец. Если бы он знал, он бы сказал мне.

— Почему вы так думаете?

— При всем своем хвастовстве и чванстве он все же хочет остаться союзником Британии.

— Но похоже, что он не очень дорожит покровительством Ее Величества.

— То, что вы слышали, это всего лишь бормотание перепуганного человека. Он прекрасно понимает, чем грозит исчезновение моего отца, и хочет его найти не меньше, чем я.

Сидя в экипаже на обратном пути в гостиницу, Абраме внимательно изучал лорда Майкла. Поначалу он принял его за очередного богатого вельможу с непомерными запросами, привыкшего к тому, что все вокруг должны исполнять его приказания.

Теперь он понял, что Майкл — человек большого ума, исполненный решимости найти своего отца. «Спаси Господи тех, кто встанет на его пути», — подумал Абраме, с растущим уважением глядя на молодого аристократа.11

Майкл остановился в тех самых комнатах, которые занимал в Каире его отец. Он несколько раз осмотрел вещи отца, но не нашел ничего подозрительного. Не было там и зацепок, по которым можно было бы догадаться, куда отправился герцог и с кем он собирался встретиться в пустыне. Майкл обнаружил только, что, отправляясь в свое последнее путешествие, отец взял с собой очень мало вещей.

В растерянности, с болью в сердце, Майкл мерил комнату шагами. Он находился в странной стране, где никто, судя по всему, не знает и не интересуется тем, где же его отец. Впервые Майкл со страхом подумал, что, возможно, ему тоже не удастся отыскать его.

Нет, он не должен допускать даже мысли о том, что отец мертв, но с чего же начинать поиски? Не было ни ключа, ни следа, но кто-то ведь должен знать ответы! Он останется в Египте до тех пор, пока не узнает того, что обязан узнать.

Майкл не спал уже несколько суток, поэтому теперь он лег на отцовскую кровать и заснул, даже не сняв ботинок. Сны Майкла были наполнены образами отца, вместо которых внезапно появилась старая цыганка-предсказательница. Ее слова звучали снова и снова, пока не превратились в кошмар: «Кто-то, кто близок тебе, находится в большой беде».

Майкл проснулся внезапно, в холодном поту. Сев на кровати, он взглянул на окно и по отблескам света понял, что солнце уже зашло. Он проспал несколько часов, но не чувствовал себя отдохнувшим. Чувствуя себя измученным, Майкл встал и потянулся. Ему нужно вернуться в консульство и узнать, нет ли каких-нибудь известий, хотя он заранее знал, что ничего нового не услышит.Пересекая улицу и идя вниз по узкой аллее, Майкл думал о матери. Если неизвестность была столь мучительна для него, то для нее она была во сто крат тяжелее.

На небе ярко светила луна, но края аллеи оставались в тени, поэтому Майкл не замечал фигуры, кравшейся за ним по пятам и умело скрывавшейся во мраке. Он ступил в другую аллею, еще более темную и пустынную.

Обычно Майкл был настороже, но сейчас он был усталым и расстроенным. Услышав сзади себя шаги бегущего человека, он обернулся, но так и не сумел разглядеть нападавшего, который с ножом накинулся на него. Лишь упав на колени, Майкл почувствовал боль, пронзившую тело.

Чтобы подняться на ноги, ему пришлось собрать все силы. Шатаясь, он все же пересек улицу и добрался до консульства. На его слабый стук в дверь ему никто не открыл, и он понял, что все разошлись по домам.

Перед глазами Майкла стала сгущаться тьма, он понял, что вот-вот упадет в обморок. Внезапно он вспомнил, как сержант Уикетт объяснял леди Мэллори, где живут ее родители. Теперь Майкл молил Бога только о том, чтобы добраться туда прежде, чем потеряет сознание.

Вот уже неделю, как Мэллори поселилась в родительском доме. Она до сих пор не знала, где они, и большую часть времени проводила в одиночестве, читая и прогуливаясь в прохладном саду. Этим вечером Мэллори почему-то испытывала беспокойство. Она шла по направлению к пруду, который поблескивал в лунном свете, и забралась уже в дальнюю часть сада, когда вдруг услышала тихие скребущиеся звуки.

Подойдя ближе к калитке, она прислушалась. Звук повторился. Теперь она услышала слабые стоны, а затем из темноты раздался умоляющий шепот:

— Впустите меня, я ранен.

Не раздумывая, девушка откинула тяжелый запор, и калитка отворилась. На дороге лежал человек, и Мэллори присела, чтобы посмотреть, что с ним. Приподняв его голову так, чтобы на лицо падал свет луны, она увидела, что это лорд Майкл. Он был без сознания. Мэллори попыталась его приподнять, просунула руку под спину и ощутила что-то теплое и липкое — это была кровь!

— Лорд Майкл, — воскликнула она в испуге, — вы ранены!

Вскочив на ноги, девушка бросилась обратно по дорожке, зовя Сафата. Ей нужна была его помощь.

Вдвоем им удалось дотащить лорда Майкла до садового флигеля, в котором находились помещения для гостей. Они осторожно уложили его на кровать, а затем Мэллори отправила Сафата за врачом.

Девушка смотрела на пепельное лицо лорда Майкла, освещенное мерцающим светом свечи, и переживала, что никак не может ему помочь. Лежа здесь с закрытыми глазами, он не выглядел высокомерным и насмешливым вельможей. Наоборот, у него был беззащитный, почти мальчишеский вид.

Появившийся в конце концов доктор оказался маленьким неопрятным человечком в галабии, которая, возможно, когда-то и была белой, но с тех пор превратилась в грязную бесформенную тряпку. В ответ на обращение к нему Мэллори доктор затряс головой, давая понять, что не говорит по-английски. Он быстро осмотрел лорда Майкла и велел Сафату спросить у леди, как была получена рана.

Теперь пришел черед Мэллори отрицательно качать головой.

— Я не знаю, как это произошло. Доктор сможет помочь ему?

— Он говорит, что сможет, миледи. Сначала нам придется снять с господина одежду.

Со страхом Мэллори увидела, как доктор открывает свой саквояж и раскладывает инструменты — грязные и некоторые даже ржавые. Она быстро встала между ним и лордом Майклом.

— Сафат, скажи, что мы не нуждаемся в его услугах. Я хочу, чтобы он немедленно ушел. Слуга выглядел озадаченным.

— Но миледи, это — опытный врач, он может помочь вашему другу!

— Есть ли в Каире английские врачи?

— Я не знаю ни одного, миледи.

Мэллори взглянула на доктора, стоявшего с сердитой физиономией. Ее взгляд упал на его руки — под ногтями человечка чернела грязь.

— Переведи ему, что я справлюсь сама, — твердо заявила Мэллори. — Пусть только скажет, что мне нужно делать.

Несколько секунд двое мужчин спорили по-арабски, и под конец доктор удалился, в возмущении бросая через плечо гневные фразы в адрес англичанки.

Пропустив проклятия доктора мимо ушей, Мэллори обратилась к слуге:

— Сафат, я хочу, чтобы вы вызвали доктора, который лечит англичан. Где, к примеру, врач, услугами которого пользовались мои родители?

Египтянин на мгновение задумался.

— Этот врач — человек военный, до его части нужно добираться несколько часов.

Мэллори стало охватывать отчаяние.

— Можете ли вы с Иной помочь мне?

— Из меня не очень хороший лекарь, миледи, а моя жена не смеет лечить мужчину.

В ужасе Мэллори поняла, что только она одна может как-то помочь лорду Майклу. Девушка мельком взглянула на него, чувствуя себя не в своей тарелке, но затем, собравшись с силами, решительно вздернула подбородок.

Первым делом нужно было остановить кровотечение.

— Принесите кипяток и чистые бинты. Мне также понадобится острый нож. Быстрее!

Сафат опрометью бросился из комнаты выполнять ее приказание, а Мэллори тем временем, чувствуя, как подкатывает тошнота, закатала рукава платья. Она точно не знала, что нужно делать, но была уверена: это все равно будет лучше того, что мог бы натворить арабский доктор со своими кошмарными инструментами.

Вскоре вернулся Сафат, неся аптечку ее отца. Он пристально наблюдал, как девушка острым ножом разрезала рубашку лорда Майкла.

Мэллори передернуло, когда она увидела кровь, медленно вытекавшую из раны. Первым делом она тщательно промыла ее. Рана была глубокой, но Мэллори надеялась, что накладывать швы не понадобится. Затем она положила на рану тампон и крепко прибинтовала его. Не зная, что еще сделать, девушка села на кровать рядом с раненым и стала следить за повязкой, меняя ее, как только та пропитывалась кровью. Наконец кровотечение прекратилось, и довольная Мэллори прикрыла спину Майкла простыней. Повернувшись к Сафату, который по-прежнему стоял возле нее, она усталым голосом сказала:

— Больше я ничего не могу для него сделать. Будем надеяться, что этого достаточно.

— Все в руках Аллаха, — серьезно ответил слуга. — Не хочет ли миледи, чтобы я посидел с раненым англичанином?

— Нет, Сафат, отправляйтесь-ка лучше спать, — сказала Мэллори, убирая со лба упавший локон. — Я буду возле него всю ночь на случай, если ему что-нибудь понадобится.

Она была готова сделать все, лишь бы он остался жив.

Майкл очнулся в незнакомой комнате, недоумевая, почему он лежит на животе. Он попробовал двинуться, но острая боль пронзила все тело, и он вновь уронил голову на подушку. Майкл облизнул пересохшие губы и попытался вспомнить, что с ним случилось, затем, протерев глаза, осмотрелся — комната была ему явно незнакома.
Повернув голову, он увидел, что рядом с ним сидит какая-то женщина, однако в глазах его все еще плавал туман, и он не сумел как следует разглядеть ее. Поскольку она не заговорила с ним, Майкл понял, что она спит.

Он попытался лечь поудобнее, но боль была слишком острой. Раненый застонал и закрыл глаза, пока она не утихла. Что же с ним случилось? У Майкла кружилась голова, а плечо горело точно в огне. Он по-прежнему лежал с закрытыми глазами и вдруг почувствовал, как на его лоб легла прохладная рука и женский голос, обращаясь к нему, стал что-то ласково говорить.

Мэллори с тревогой смотрела на Майкла. У него был жар, и это беспокоило ее даже больше, чем сама рана. Она откинулась на спинку стула, не отрывая глаз от его лица. Он и впрямь был мужественным человеком, но многого в нем она не понимала. Кто мог сотворить с ним такое? И почему он пришел за помощью именно к ней?

Протянув руку, она дотронулась до его щеки, как вдруг Майкл крепко схватил ее ладонь и глухим голосом спросил:

— Кто вы?

— Леди Мэллори, — ответила она, в свою очередь, сжимая его руку. — Вы пришли ко мне, помните? Здесь вам ничто не грозит, вы в безопасности.

— Леди Мэллори… Да, нужно идти к ней… Я больше никого не знаю в Каире. Но я так слаб, я не дойду…

Отпустив ее ладонь, раненый откинулся на подушку. Мэллори немедленно положила на его лоб холодный компресс — он по-прежнему весь горел. Чтобы хоть немного сбить жар, Майкла нужно было постоянно обтирать влажным полотенцем. Поначалу Мэллори хотела попросить Сафата о помощи, но затем отказалась от этой мысли — слуга доказал, что от него мало проку.

С тяжелым вздохом девушка откинула простыню. Поначалу она старалась не смотреть на распростертое на постели тело Майкла, но затем поняла, что, если действительно хочет помочь ему, сейчас не время для застенчивости.

Подержав полотенце в холодной воде, она обтерла лицо лорда Майкла, затем аккуратно протерла его плечи, стараясь не намочить повязку. Проводя полотенцем по обнаженной коже молодого человека, она испытывала странное чувство: Мэллори даже не подозревала, что вид такого сильного, но сейчас беспомощного мужского тела вызовет в ней такой прилив нежности и сострадания. Затем девушка вновь намочила полотенце и положила его на лоб раненому.

Оказав лорду Майклу посильную помощь, Мэллори отступила назад и с болью посмотрела на неподвижно лежащую фигуру. Он был так красив! На мгновение девушке показалось, что он принадлежит ей.

Внезапно его глаза широко открылись, и она встретилась с лучистым взглядом зеленых глаз.

— Я найду его, мама… Даже если мне придется умереть, я все равно привезу тебе отца. — Он застонал и закрыл глаза, но его мучительный бред продолжался. — Темно, я ничего не вижу. Никто не поможет мне. Отец… Ты не мертв… Ты не можешь умереть. Кто-то выскочил из темноты. Как больно! Я не могу умереть, пока я не найду тебя, отец! Должен найти… Леди Мэллори, прежде, чем я умру… Она передаст матери…

Слезы жалости покатились по щекам Мэллори. Теперь она начинала понимать, почему он приехал в Египет — что-то приключилось с его отцом. Она дотронулась до щеки раненого и мягко проговорила:

— Вы поправитесь, милорд. И вы еще найдете своего отца.

— Я умер, — простонал Майкл. — Я провалился… Провалился…

— Нет, вы живы. Вы обязательно найдете отца, и я не позволю вам умереть!

В течение всей ночи он то погружался в беспокойный сон, то просыпался, пытаясь вскочить с кровати. Мэллори удавалось его удерживать только потому, что он был слишком слаб.

Она еще дважды обтирала его тело, и перед рассветом лихорадка оставила Майкла, позволив ему наконец забыться спокойным сном. Измученная Мэллори откинула голову на спинку стула и немедленно заснула сама.

Через высокую стену, окружавшую особняк, неслышно перелез человек и бесшумно приземлился в саду. Спрыгнув, мужчина поправил повязку, скрывавшую один его глаз, и стал красться по направлению к единственному горевшему в саду огоньку. Молча распластавшись вдоль стены флигеля, незнакомец двинулся к окну, чтобы заглянуть в комнату. Англичанин должен умереть, но сейчас он лежал на кровати, и рядом с ним находилась женщина, за которой им было приказано следить.

Он долго смотрел на нее, пожирая глазами ее редкую красоту. Без сомнения, она принадлежала этому англичанину. Ему никогда раньше не приходилось видеть женщину с волосами цвета восхода солнца в пустыне.

Человек раздумывал, не ворваться ли во флигель прямо сейчас, чтобы добить свою жертву немедленно, но потом отказался от этой мысли, поскольку в таком случае пришлось бы убить и женщину.

Если мужчина выживет, то рано или поздно он выйдет отсюда, и тогда Али Хитин будет ждать его.
Константс О Беньон


Рецензии