шепчутся плиты
за руки и ноги распят в больничном аду.
Следит, как в белом сестра его кожу отерла
и грудь теребила, думая, что он в бреду.
«Мне позарез к пацанам, прости, дорогая,
Малый, что справа, просил ему жгут замотать,
лупит сквозь бинт на бедре кровища густая,
надо парнишке пакет свой скорей передать.
Мало там нас на опорнике в роще осталось,
Жмет нас пехотой подлющий «Айдар» у Суджи'.
Ты расчехляй меня, милая, брось свою жалость,
надо спасать пацанам недожитую жизнь».
Справа у входа носилки к стене прислоняли,
профиль знакомый мельком зацепился за глаз.
Плоти кусок, на тело похожий, едва ли
Тот, кого в правой воронке братишка не спас.
Небо как будто померкло в душе у солдата,
бьется в капкане жгутов, как подраненный зверь,
плотно к кровати пристегнут ремнями зажатый,
стоном грудным расщепляя вселенскую щерь:
«Ты мне на череп приделай стальную заплату,–
в реве могильном бредит сестре визави.–
Руку пришей мне любую - другого солдата,
к плоти безногой – зенитку ЗУ-23,
в теле оставь все стальные фашистские сля'бы,
не выплавляй свинцовый осколок в хребте.
Я загрызу этих тварей одними зубами,
пусть меня выкатят – шею сверну сатане…»
Ночь наступила в кровавом немом лазарете,
звезды сгорают на черном пустом полотне,
и будто видится девушке в белом, что где-то
парень ползёт на подмогу один в темноте.
Ливень стальной заглушает визги «Торнадо»,
«Град» поднимает на воздух в костях чернозем.
Другу рукой зажимает кипящую рану
встав на колени … И снова по-братски, вдвоём,
вместе, навечно обнявшись, в железе отлиты,
молча стоят на кургане – живая броня.
Ты помолчи и послушай, как шепчутся плиты,
просят о чем-то тихонько тебя и меня.
Свидетельство о публикации №125022403558
Вот какой анализ пространственного построения у меня получился:
**Физическое пространство**
Физическое пространство лазарета в стихотворении не является физическим местом исцеления и не предлагает спасения. Лазарет превращается в пространство страха и физической боли, в «больничный ад», где герои «прикручены», «стреножены», «спелёнуты» — физически ограничены и мучимы. Пространство здесь ощущается как тесное и удушающее, переполненное страданиями и смертью. Вопреки ожиданиям, больничные стены становятся «клеткой», а не укрытием. Ощущение этого замкнутого пространства усилено тем, что тяжелораненый человек не может освободиться от привязанных к телу ремней, бинтов и оков.
**Психологическое пространство**
Психологическое пространство образуется проникновением трагедии в сознание героев. Война и боль заполняют не только тела, но и сознание, изменяя восприятие. Это подчеркивается через противопоставление ночи и «кровавого пустого лазарета». Ночь, в свою очередь, усиливает ощущение пустоты и безнадежности. Через образы «плотных кроватей», «грудного стона», «стальных заплат» и других деталей создаётся ощущение, что даже смерть — это не конец. Внутренний мир солдата и медсестры переполнен ужасом, но также и решимостью, желанием действовать. Психологическое пространство здесь — это пространство, где происходят внутренние баталии, где смерть не просто физическая утрата, а философская и моральная дилемма.
**Мифологическое пространство**
В конце стихотворения пространство приобретает мифологическую окраску. Образ кургана, на котором, обнявшись, стоят «молча» два солдата, символизирует вечную память о жертвах, превращение их в «живую броню». Это пространство не только географическое, но и духовное: два героя становятся частью земли, обретают бессмертие в своих страданиях, как античные герои.
Елена Тумская 25.02.2025 17:05 Заявить о нарушении
Николай Фели 25.02.2025 11:37 Заявить о нарушении
Павел Бетач 17.03.2025 23:53 Заявить о нарушении