Тщеславием и алчностью убита
Но красный цвет по-прежнему горит,
И вот дорога в забвение открыта,
Но весь народ стоически молчит.
А поэтессы Москвы и Ленинграда,
Подснежники хотят нарисовать,
Чтоб было что нести им на парады,
И чтоб за что их было целовать.
Но вновь грустит берёзовая роща,
И я на сердце ощущаю груз,
И вижу я как стала сильно тощей,
Великая огромная страна,
Та что уже без мыслей и без чувств…
От богачей летят каскады жизни,
К открытой и лирической душе,
Что нелюбовью проникнута к Отчизне,
Как собственно возможно и к себе.
Но бренность жизни, она такая сволочь,
Что не имеет перманентный взгляд,
Что может выжечь реальное как щёлочь,
А иногда подсунуть даже яд.
А лучи солнца лижут влажный воздух,
И в ночь мы слышим музыку цикад,
Она звучит как исповедь и оды,
И как твой белой ночью Ленинград.
И мы начнём переустройство наше,
И к верной цели найдём мы верный Путь,
Мы это вытерпим достойно, тётя Глаша,
Нам ждать осталось только лишь чуть-чуть!
2022-03-04
Свидетельство о публикации №123060103420