Публикация в альманахе 45-ая параллель
Сумерки дождями обесточены,
и следы кошачьи в них повсюду.
Звезды оставляют многоточия
в ночь, когда не время бить посуду.
Что-то остаётся... Сожаление?
Ночь крадётся мягкими изгибами.
У Земли сегодня День рождения -
может, это время быть счастливыми?
Может, это время взяться за руки,
«хэппи энд» в конце поставить повести?
Чтобы больше в мире стало радости,
чтобы меньше в мире стало горести.
* * *
У музыканта опора ноты.
Саксофонист, прогони сплин.
Кто-то несётся домой с работы,
кто-то торопится в магазин.
Прячет под куртку кота мальчишка.
Котик мурлычет: нескоро март.
Осень дурачится по привычке,
но от простуды спасает шарф.
Что там, спасает он даже в стужу.
Сыну его ведь связала мать.
За руку держит старик старушку,
вместе теплее и не упасть.
Друг наливает глинтвейн другу.
Друга ругает жена: «Не пей!».
Осень – пройдёт (а добро – по кругу).
Саксофонист, не жалей о ней…
Александровский Пассаж
Взгляд прабабушки — кроткий и нежный
Александровский помнит Пассаж,
и спешит в шумный век, двадцать первый,
из двадцатых годов экипаж.
Здесь касались земли кринолины…
Дождь, лакеи, кафе, буржуа…
В этом чае я – нотка жасмина.
В этом мире я тоже нужна.
Я из прошлого гостья. Я призрак
довоенной ажурной весны.
И, привычно скользя по карнизам,
с туч на город спускаются сны.
Крыши-клавиши, звуки рояля…
Нота фа,
нота ре,
нота до.
Силуэты за окнами «Яла»…
Тихо бродит по улицам дождь.
Он отшельник, он друг непогоды,
пропадёт в лабиринтах огней…
Помнят горести черные воды,
отражая покой фонарей.
Помнят радости старые арки…
И в предчувствии нового дня
я приснюсь незнакомой татарке,
чтобы вспомнила утром меня...
* * *
Последний вечер августа. Обычная история.
Машины в пробки склеились. Ругается таксист.
Ты не грусти, пожалуйста. Придет пора, которая
даст то, на что надеялись, а ты ей улыбнись.
Последний вечер августа. Желтея, листья ёжатся
и ночь, как шаль, набросили. Исходит паром чай,
а в нем малина-ягода и апельсина кожица.
И в первый вечер осени желанье загадай.
* * *
Время снимает больничный халат.
Время устало. (Поспать бы немного).
Ставит на место каталку медбрат.
Утро на лавке уже у порога
ждёт с передачей вчерашних друзей,
хочет, чтоб все были живы-здоровы.
Время, ты тоже, смотри, не болей,
что-то уж слишком ты стало сурово.
* * *
Смеюсь над непогодой,
роняю стих в блокнот.
Гитару /мне сегодня
семи не хватит нот/
возьму с собой на крышу
петь песни до зари
и кошкой на карнизе
усядусь ровно в три.
* * *
Женщина смотрит на дождь из окна.
«Снова ненастье», – вздыхает она.
Осень смеётся в ответ:
– Не грусти.
Много даров у меня для души.
Хочешь, имбирного чая налей.
Мяты, корицы, медку не жалей.
Хочешь, примерь разноцветный наряд.
Яблоки хочешь? Грибы, виноград...
– Впору наряд мне и люб... – Так носи!
И на шарлотку гостей пригласи!
Есть у меня ещё томик стихов
в старой обложке премудрость веков.
Хочешь, украшу зонтами толпу,
хочешь, листвой расцвету налету,
и, как в ночи голубую звезду,
синие астры на клумбах зажгу?
Хочешь – гербарий, а хочешь – букет.
Туфель заждался в театре паркет.
Хватит, скучая, стоять у окна...
– Осень... Признайся... Ты... в дождь влюблена?
* * *
Потеряла крест латунный
и купила – золотой.
У гитары рвутся струны,
но звучит мотив простой.
Каждый в чём-то Паганини,
каждый в чём-то не у дел,
а в субботу вечер длинный,
а в субботу – много дел.
Город видит сны и снится.
С бала мчишься на корабль.
Для кого-то ты синица,
для кого-то ты журавль.
И в кофейном аромате
вязнут отблески витрин,
а коралловое платье
как всегда прогонит сплин.
Свидетельство о публикации №123053003913