Калека
о той, с вплетённой в кудри медью,
о той, что снилась долгими ночами,
чей образ был призывно светел.
Под куполами Питерских церквей,
что зыбко плавали по Невским водам,
я называл её единственной своей,
и укрывал в любую непогоду
зонтом ли, иль накинутым плащом,
чей капюшон вдруг создавал загадку,
что обвивала сердце, как плющом,
как обещаньями, что так преступно сладки.
И время, что по сути так коварно,
воспоминаньями продлило наши встречи,
и мысль рождало, что провёл бездарно
всю жизнь, и душу расставаньем искалечив.
Свидетельство о публикации №122111304043