Сидели в шумном ресторане. Ф. Л
Страстна в округлости своей
и горяча – и бес-ко-неч-но (а)…
Серьезна. То грустна-сердечна.
Волос копна, а взгляд очей!
Смотри – и пей!
Да вот котёнок – прыг на грудь, -
вот где уснуть!
И под рукою там пригрелся,
и вздрагивает в снах то тельце,
пушистый серенький клубок…
И вот опять, - другой порог:
сидели в шумном ресторане,
и те опять нас окружали.
Ах, вот мечтатели десерта!
А я тебе: «Ведь скоро лето.
Куда поедешь?» «Да туда же.
Такая уж судьбина наша.»
«А я бы лучше в Рим, Москва же
все соки из меня…»
Подкрашу
я губы, но десерт не стану,
не потому, что в вечер званы.
Ах, Фредерика, ведь гурманство
– остановись ! – как пьяным пьянство!
И за руку тебя хватаю,
не потому, что счёт считаю
чужой – поверь, ни рот, ни око
к чужому… Говорят – жестока,
да и вообще уж слухи бродят…
Ах, пусть тот частокол городят!
Ты ж знаешь, истинный свидетель, –
ведь и тебе земные сети.
О, дети-
-мужчины! Плачут без десерта.
Клянут безумного Лаэрта.
А мы, жестокие, достанем…
И за себя заплатим с а м и!
2002, Париж
Из сборника стихов "В свете груш..."
Свидетельство о публикации №121050700615