Нелёгкая ноша!..
Поначалу всё шло, как обычно.
Я сидел и читал эпикриз.
"Что ж, оформлено, вроде, прилично.
Только б сразу родные нашлись!..
Врач дежурный не смог дозвониться!"
Я взял трубку и номер набрал.
"Если станут в истерике биться,
я скажу им: «легко умирал»."
Эти мысли пустые, шаблонные
я, как будто писал от руки,
и всё слушал гудки телефонные,
дребезжащие, злые гудки.
Всё вокруг на мгновенье застыло.
Наступил тот момент "дежавю",
когда кажется: всё уже было,
всё предтечу имело свою.
Ощутив себя вдруг ясновидцем,
я попробовал предсказать
то, что в мире должно приключиться
этак, скажем, минут через пять.
Вот сейчас мой селектор проснётся,
подмигнёт своим красным глазком.
Из него женский голос польётся
с малоросским смешным говорком:
«Вы родным-то хотя б сообщили?
Время, гляньте-ка, без десяти!
Мне из морга сейчас позвонили.
Просят им эпикриз принести.
Вы проверьте в «особых отметках»,
есть ли опись зубов золотых.
Заполняла сестра – малолетка.
Я не слишком надеюсь на них.»
На селектор я буду коситься,
из которого, как из дыры,
временами по каплям сочится
жидкость голоса старшей сестры.
Смысл её излияний циничных
тут же станет меня раздражать.
Поспешу я движеньем привычным
на селекторе кнопку нажать.
На обложке «истории» подпись
чётко выведу твёрдой рукой
и припомню недавний свой отпуск
с накатившей внезапно тоской.
Заведённому следуя кругу,
о котором нам знать не дано,
будут мчаться, сменяя друг друга,
все событья, как кадры в кино.
Мне совсем уже стало казаться,
что в грядущее вхож я теперь.
Вот сейчас, вот сейчас постучатся
в кабинетную белую дверь.
Вот сейчас она вдруг распахнётся,
и лавиной, летящей с горы,
на меня силуэт понесётся
запыхавшейся старшей сестры.
Она выпалит мне, как из пушки:
«Я вас двадцать минут прождала!»
Дверь открылась. Заходит старушка
и садится напротив стола.
Я смотрю на нее ошалело,
на нежданную гостью свою.
«Вы ко мне по какому-то делу?» –
идиотский вопрос задаю.
Она съёжилась, будто от боли,
еле слышно при этом шепча:
«Я, простите, по поводу Толи,
Анатолия Фомича.
К вам мой муж поступил в воскресенье.
Неотложка его привезла.
Почему-то его в отделенье
я сегодня с утра не нашла.
Только что мне сестричка сказала,
что куда-то его повезли.
Я бы вас беспокоить не стала,
но врачи на планёрку ушли…»
«Назовите фамилию мужа, –
с расстановкой я ей говорю. –
Нет. Спасибо. Мне паспорт не нужен.
Я по сводке сейчас посмотрю.
Головин…»
Я компьютер включаю.
На экранчике буквы зажглись.
И вот тут-то как раз вспоминаю
про подписанный мной эпикриз!
Я смотрю на обложку «истории».
Так и есть! Так и есть! Головин!..
И, как будто, барахтаюсь в море,
сплошь покрытом обломками льдин.
Я в кулак собираю все силы,
чтобы встретиться взглядом с вдовой,
и мне кажется: я у могилы
с непокрытой стою головой.
Над изрытым кладбищенским полем
раздаётся пронзительный вой:
«Нет! Не смейте закапывать Толю!
Он живой! Он живой!! Он живой!!!
Сорок лет наших общих событий,
общих мыслей, мечтаний, утрат.
Наши судьбы – как тонкие нити,
что сплелись в один прочный канат.
Я дыханьем своим отогрею,
оживлю коченеющий труп.
Толя! Толя! Поверь, я сумею,
прогоню синеву с твоих губ!»
В голубом полувыцветшем ситце
повлажневших старушечьих глаз
столько боли…, что перекреститься
захотелось мне прямо сейчас.
Эх, «Закон Божий» всё-таки нужен!..
Достаю я свой крестик рывком,
прижимаю к губам неуклюже,
неумело крестясь кулаком.
Свидетельство о публикации №120062104998
как по ступенькам... к Богу...
Каждое слово - безупречно!Глубоко! Искренность. Больно!
Наталья Смирнова 17 02.07.2020 12:38 Заявить о нарушении
Выгорел...
Смирнов Александр Александрович 02.07.2020 12:49 Заявить о нарушении