Чернота
другие все перегнала.
О нём бы даже на Голгофе
спросил последним словом я.
Какая тьма! Всё гуще, гуще,
как будто всё вокруг - земля.
Я - искра в сей смолистой круче.
Как уголь, хаты, тополя.
Как пленник в порохе и шахте,
сижу, не смея звук издать.
Чернеют шторы в каждом шаге,
что застят очи. Гарью сад.
Кирпичный мир, как грязный погреб,
как келья, камера тюрьмы.
Во всём я вижу грех и огрех,
ничто в отсутствии луны.
Как узник в карцере закрытый.
Уже не так я смел, могуч.
Я, как мертвец, в песок зарытый
среди огромных, жжёных туч.
Очаг, как склеп, забытый всеми,
светилом, в тяжком терему.
Гнию, как будто чудо-семя,
иль призрак в каменном гробу.
Ах, если б космос был без солнца,
как мы б узрели суть планет?
Печалюсь думой огнеборца.
И этой тьмищи хода нет.
И в небе тьма. Засада бесов.
Но спичка рушит вязкий ком.
И вкусный шорох лёгким весом
спадает в медный, водный дом.
Но странно - чувств не возникает.
Костлявость веток, деревяг.
Шипяще гуща чуть вскипает,
придобавляя чернь во мрак.
И лишь молочный облик кружки,
как луч неведомый впотьмах,
вбирает сок горячей стружки.
Дремучий час. Крадётся страх.
Но я смиренный, не лютую.
Коль так, то, значит, то - судьба.
И я впускаю тьму густую,
с добавкой сахарной в себя...
Свидетельство о публикации №120061207226