Она. Уже не та, а другая
Так и сейчас, она всё ещё пребывает в надежде, когда же он догадается сказать ей нежные слова, и ласково погладить её по шёрстке, обнять, и нежно прижать к себе, безо всякой застенчивости требуя от неё ответного поцелуя, порою, причиняя ей и боль, и подавляя её волю своею, но, в то же время, столь неистово желая найти себе в её объятиях утешения, и забвения всем своим невзгодам, которые он напридумывал себе сам, пытаясь, сколь то возможно, взять на себя побольше ответственности за их общее, намечающееся будущее. А она к тому уже и готова, прокручивая в голове сценарии своего дальнейшего поведения на предстоящий им совместный вечер, в зависимости от того, как развернутся дальнейшие события, и сколь он будет настойчив в своих желаниях, которые она у него сейчас пытается пробудить, стараясь вывести его из того оцепенения, вызванного его усталостью от тех проблем, которые в их взаимоотношениях теперь лежат уже на его плечах, когда ей всего лишь и остаётся, что придавать их повседневности, сколь то возможно, видимость ожидающего их в дальнейшем уюта и гармонии.
Но приходит ещё немного времени, и они встают, и он расплачивается, и помогает ей надёть её куртку, и галантно пропускает её вперёд, утыкаясь носом в её кокетливо одетый беретик, и вот они уже выходят на улицу, где, средь редких в этот поздний час прохожих, выглядят вполне счастливой парой, когда он обнимает её за плечи, а она к нему доверчиво прижимается, так и продолжая об чём-то всё ещё ворковать, ставя себе за цель, чтобы он всё надёжней привыкал и к звуку её голоса, и к тому, что она теперь всегда будет с ним рядом, и просто потому, чтобы их столь не томила эта вечерняя тишина, нарушаемая лишь звуками редких машин, проезжающих по мокрому после дождя асфальту.
Ей, кажется, что кто-то из проходящих мимо них, её окликает, и она поворачивается назад, внимательно всматриваясь в темноту, разгоняемую лишь светом тусклых фонарей, что висят столь высоко, что и при всём своём желании не смогут рассеять надвигающуюся на город ночь. Но успокоившись, она улыбается тому своему одинокому прошлому, что остаётся где-то там, за её спиною, а её кавалер, встрепенувшись от её внезапного порыва, прижимает её к себе ещё сильнее, спрашивая её о чём-то, и они так и продолжают идти по мокрому тротуару, обходя на нём лужи, в которых, как в осколках большого, разбитого зеркала, отражаются блики вечерних огней, и вот, дойдя до ближайшей станции метро, они исчезают в излучающих тепло внутренностях подземелья, и на пустынных улицах становится ещё более одиноко.
Свидетельство о публикации №120040904866