Пятый сезон
Из четырёх сезонов пятый присмотри,
которому прикручен изнутри,
приверчен намертво – бессмертьем говоря,
как языком, который тоже яд.
Еврейчик малый в русской глубине,
шестёрке стрекозы не о тебе
шептаться тенью, памятью полёта –
но вынимаешь тело из пилота
и остаётся потная земля,
тряпьё словес, протёртая погода,
где за тобой немая густера
взирает на лице до небосвода,
где смерть и жизнь, как займы, шелестят.
(06/07/2016)
Свидетельство о публикации №116070608084