Как родовая амнезия
не удаётся мне запомнить
тот лагерь смертный неказистый,
где б умер я! да не рождённый!
В Баварии лежит он где-то,
где мой младой отец ишачил,
где до гола он был раздетый –
буквально: как батрак батрачил.
Он был в плену. Военнопленный.
Эх, знали б, кто он был по чину,
какая кровь струится в жилах!..
Бесстрашен был не беспричинно...
Конечно, женщины полюбят:
они грустят от склизкой были.
И угостят и приголубят
(о всякой мрази – позабыли!)
Вот так они его любили:
подкармливали ненароком
и так молили, так молили,
чтоб всё закончилось до срока.
Но вот пришли америкосы,
всех выживших сочтя по пальцам,
и всех отправили до срока
к сибирским сталинским страдальцам.
Вот так вот выживал мой батя,
чтобы в рожденьях насладиться.
Не далеко ведь до распятья,
но он сумел восторжествиться!
Свидетельство о публикации №115100208176