Побратались
Подгулявший по причине Пасхи Потап Пустозвонов, плешивый, плюгавенький пятидесятилетний пьянчужка, подверженный приступам подагры, прихрамывая, пробирался по проселку. Пересвистывались пересмешники. Прямо перед Потапом порхнула перепелка. «Проклятая птица! – помертвел Пустозвонов. – Плохая примета. Пелагея плешь проест. – Поскреб поясницу: Прибьет, пожалуй».
По полю подкатила повозка. Председатель правления Полупьянов преградил путь Потапу. Проревел, подергивая породистым подбородком:
– Подлец, прохвост, предатель! Подъегорил! Подкузьмил! Подвел! Подставил! Подсунул полякам подгнившую пшеницу! Позоришь перед партнерами!
– Прости, пан председатель, промахнулся. По пьяни получилось… – покаянно прошамкал порядком перетрусивший Потап. – Перебрал… Пагубная привычка… Пережиток прошлого, понимаешь…
– Проворовался! – продолжал председатель. – Прахом пустил! Плуг пропил! Прицеп пропил! По-лу-тор-ку!.. – почти прорыдал.
– Помилуй, председатель! – попятился пораженный Потап. – Поклеп! Происки! Подозреваю, Пашка-писарь подличает, подгадить пытается, прощелыга.
– Пахать пора… Полный провал! Пиши пропало… – потерянно простонал Полупьянов.
– Проблема…– посочувствовал Потап. – Попотеть придется. Поднатужиться, поднапрячься… Придумал! Продать посевные площади!
– Придурок! – побагровел председатель. Поморщился: пошаливала печень.
Посрамленный Потап покладисто промолчал, проглотил пилюлю. Переминался, покачивался, подтягивал поношенные портки, поправлял помятый, потрепанный пиджачишко. Председатель притопывал парусиновыми полуботинками. «По погоде принарядился пофорсить, – приметил прозорливый Потап. – Пощеголять перед приезжей поварихой. – Почесался, прищелкнул пальцами: Пригожая пташка. Погуляет председатель. Поклонник прекрасного пола, понимаешь…»
Пауза продолжалась. Полупьянов покряхтывал, подергивал плечом, поеживался. «Председатель, похоже, под парами… – подметил Потап. Принюхался. Пахнуло перегаром. – Пожалуй, поладим», – прикинул Потап, приноравливаясь половчее подхватить поводья председателевой полукровки.
Подняв пыль, птицей подлетел пастух Прохор, племянник Потапа. Поставил полукровку подле председательской. Проселок порос побегами подорожника. «Пускай покамест попасутся», – подумал практичный, предусмотрительный Прохор.
– Привет пану председателю! Проблемы? – поинтересовался притворно почтительно.
– Потап, пакостник поганый… Подставил подножку… Пьянь подзаборная… – процедил Полупьянов.
– Повесить паразита! – похохатывая, посоветовал Прохор.
Потап понуро потупился, промолчал.
– Пожалуюсь Пелагее, – пригрозил председатель.
– Пощади! – поперхнулся Потап. – Помилосердствуй! Пью по праздникам, причем по принуждению…
– Полно, председатель! Перегибаешь палку, – посочувствовал Пустозвонову Прохор. – Поведение предосудительное? Провинился? Проштрафился? Поругай, пропесочь – поймет, покается. Поддает? Перевоспитаем. Поразмысли: почетный полевод, пахарь по призванию – перспективный. Потомственный передовик производства. Подобных подвижников по пальцам перечесть. Пацанам пример показывает. Прости подлеца. Посмотри: переживает…
Председатель проворчал:
– Погорячился…
Полукровки пощипывали подорожник.
Прохор подобрал поводья, поддержал покачнувшегося председателя, прозондировал почву:
– Похмелье?
Произнес проникновенно, понимающе:
– Поможем. Подсобим. Поправим по полной программе. Пара пустяков! – приговаривал, подбоченясь, попыхивая папироской: покрасоваться парубку – первое правило.
Полупьянов промолчал, призадумался. Пресечь поползновение? Припомнил: поговаривали, предшественник пренебрегал подобными предложениями. Поплатился: подсидели, поперли. Признаться, предлагаемая попойка прельщала. Панибратство? – Пустое, предрассудки! Председателю порядком поднадоело притворяться праведником. «Пропади пропадом! Поеду, пока приглашают», – подумал Полупьянов. Причмокнул, предвкушая приятную перспективу.
Прохор понял, поправил папаху, подтянул подпругу, подогнал повозку; подскочил проворно, подсадил председателя, подмигнул Потапу:
– Поехали!
Поскакал первым, показывая путь. Повозка покатилась по петлявшему по полям проселку. Потап правил.
Приехали. Прохор пошарил по погребу, принес полуведерный пузырь.
– По пузырьку, по-приятельски, – предложил повеса, панибратски похлопывая председателя по плечу.
«Прохор, похоже, порядочный плут», – подумал Полупьянов, поглядывая пристально, проницательно, по-председательски. Прохрипел:
– Предложение принимается.
– Покорнейше прошу, – пригласил Прохор, посмеиваясь, подзадоривая.
Пили по правилам. Прохор подливал, подначивал.
– Помню, под Псковом… Понюхали пороху… – покрякивал подобревший председатель.
Повеселевший Потап пыхтел, посапывал, потягивая потихоньку первачок. Прохор потчевал Полупьянова, подобострастно поддакивал. «Подхалим… Подмазывает председателя, пройдоха… Пробьется парень, покажет… Пожалуй, пост получит…» – подумалось Потапу. Порадовался: племянник!
– Помню, под Парижем… – полусонно пробормотал председатель.
«Порядок», – перекрестился Потап. – Пронесло».
Проспавшись, председатель потребовал похмелиться. Прохор притащил пятилитровый пузырь. Предстояла повторная пьянка.
27-28 января 1999
Постcкриптум. По просьбе приятельницы – противоалкогольное продолжение:
Пятничные похороны прошли превосходно, по плану.
27.10.2013
Свидетельство о публикации №115012100716