Это ничто иное, как диктат языка...

Это ничто иное, как диктат языка -
рука зажавшая самописку над листком стиховым,
подобна незрячему с чуткой тросточкой над асфальтом
смутно знакомой улицы родного ему города,
тьму незнания обо мне родных в пространстве будущего времени душ -
раздвигаю молитвенным припоминанием знания жизни прошлым моим,
уставленным в настоящее глазами всех в меня впавших - павших
на пашне языка родного
и ставших всходами
его овсов серебристых
и золотистой ржи
из рода не насущного хлеба,
но неба...


Рецензии
Очень сильно, Василий!
И даже банальная рифма "неба-хлеба" в пуанте лишь подчёркивает дивную роскошь метафорики первых строк...
Не говоря уж о том, что эти качели между пашней и небосводом фиксируют амплитудный диапазон...
Но, так или иначе, - три первые строки - просто сразу пленили, восхитили и покорили!!

Забирова Ольга   14.03.2014 14:45     Заявить о нарушении
Спасибо, Ольга! "Диктат языка..." - отсылка к Бродскому.

Человек принимается за сочинение стихотворения по разным соображениям:
чтоб завоевать сердце возлюбленной, чтоб выразить свое отношени к окружающей
его реальности, будь то пейзаж или государсво, чтоб запечатлеть душевное
состояние, в котором он в данный момент находится, чтоб оставить -- как он
думает в эту минуту -- след на земле. Он прибегает к этой форме -- к
стихотворению -- по соображениям, скорее всего, бессознательно-миметическим:
черный вертикальный сгусток слов посреди белого листа бумаги, видимо,
напоминает человеку о его собственном положении в мире, о пропорции
пространствак его телу. Но независимо от соображений, по которым он берется
за перо, и независимо от эффекта, производимого тем, что выходит из под его
пера, на его аудиторию, сколь бы велика или мала она ни была, -- немедленное
последствие этого предприятия -- ощущение вступления в прямой контакт с
языком, точнее -- ощущение немедленного впадения в зависимость от оного, от
всего, что на нем уже высказано, написано, осуществлено.
Зависимость эта -- абсолютная, деспотическая, но она же и раскрепощает.
Ибо, будучи всегда старше, чем писатель, язык обладает еще колоссальной
центробежной энергией, сообщаемой ему его временным потенциалом -- то есть
всем лежащим впереди временем. И потенциал этот определяется не столько
количественным составом нации, на нем говорящей, хотя и этим тоже, сколько
качеством стихотворения, на нем сочиняемого. Достаточно вспомнить авторов
греческой или римской античности, достаточно вспомнить Данте. Создаваемое
сегодня по-русски или по-английски, например, гарантирует существование этих
языков в течение следующего тысячелетия. Поэт, повторяю, есть средство
существования языка. Или, как сказал великий Оден, он -- тот, кем язык жив.
Не станет меня, эти строки пишущего, не станет вас, их читающих, но язык, на
котором они написаны и на котором вы их читаете, останется не только потому,
что язык долговечнее человека, но и потому, что он лучше приспособлен к
мутации.
Пишущий стихотворение, однако, пишет его не потому, что он рассчитывает
на посмертную славу, хотя он часто и надеется, что стихотворение его
переживет, пусть не надолго. Пишущий стихотворение пишет его потому, что
язык ему подсказывает или просто диктует следующую строчку. Начиная
стихотворения, поэт, как правило, не знает, чем оно кончится, и порой
оказывается очень удивлен тем, что получилось, ибо часто получается лучше,
чем он предполагал, часто мысль его заходит дальше, чем он расчитывал. Это и
есть тот момент, когда будущее языка вмешивается в его настоящее.
Существуют, как мы знаем, три метода познания: аналитический, интуитивный и
метод, которым пользовались библейские пророки -- посредством откровения.
Отличие поэзии от прочих форм литературы в том, что она пользуется сразу
всеми тремя (тяготея преимущественно ко второму и третьему), ибо все три
даны в языке; и порой с помощью одного слова, одной рифмы пишущему
стихотворение удается оказаться там, где до него никто не бывал, -- и
дальше, может быть, чем он сам бы желал. Пишущий стихотворение пишет его
прежде всего потому, что стихотворение -- колоссальный ускоритель сознания,
мышления, мироощущения. Испытав это ускорение единожды, человек уже не в
состоянии отказаться от повторения этого опыта, он впадает в зависимость от
этого процесса, как впадают в зависимость от наркотиков или алкоголя.
Человек, находящийся в подобной зависимости от языка, я полагаю, и
называется поэтом.

(C) The Nobel Foundation. 1987.

Василий Муратовский   14.03.2014 16:19   Заявить о нарушении
Василий, текст Нобелевской лекции Бродского мне великолепно известен)
Я имела в виду не "диктат языка", а этот образ:

/"рука зажавшая самописку над листком стиховым,
подобна незрячему с чуткой тросточкой над асфальтом
смутно знакомой улицы родного ему города"/

А в понятии "диктата языка" для меня как для семиотика не содержится никакого откровения.
Вы, очевидно, в курсе, что структуралисты отметают такие понятия как "автор" и "произведение", утверждая, что любой текст пишет себя сам)

Забирова Ольга   14.03.2014 17:40   Заявить о нарушении
Я кое-что зная - иду бездорожьем и многие ломают ноги там, где я летаю, не будучи в курсе многого, другими почитаемого. С уважением,

Василий Муратовский   14.03.2014 18:37   Заявить о нарушении
Это недурно, как вариант...)
Мне, впрочем, знания летать не мешают, да и ноги, слава богу, целы.)
Систематическое образование отнюдь не заменяет дальнейшего саморазвития личности, поскольку является лишь базой, фундаментом, а не самим домом. Развиваться нужно без остановки, всю жизнь... Сам по себе жизненный опыт, сколь бы обширен он ни был, - это ещё не всё... Он не всегда гарантия мудрости.)
К "почитанию" же чего-либо у меня склонности вообще нет. Если я что-то и почитаю, так это талант и способность к самостоятельному мышлению.
С уважением -

Забирова Ольга   15.03.2014 05:41   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.