О Нем...
Слишком легко он ходил по порочной земле.
Слишком спокоен, слишком близок к природе.
И еще много слишком, нерастворимых во мгле.
У него не было груза мирских отношений:
Слез, прощаний, упреков, надежды и радости.
Не было ценностей, жизненных искушений.
Ни любви, ни тоски, ни жалости.
У него нет ничего, что тяготило бы поступь.
Ничего, что так лелеют двуногие твари,
Которые научились сейчас продавать даже воздух…
Эгоисты, по сути, любители поскандалить.
Он был обычным, да – слишком обычным.
Он не верил ни в солнце, ни в небо. Он ни во что не верил.
Он был чем-то чужим и в то же время привычным,
Чем-то вперед приоткрывающим двери.
Он никогда не грустил по прошедшим дням
И не просил моменты остановиться.
Он не курил по любимым, курил по дождям…
И курил никогда не меньше, чем Winston.
Он смог сохранить в себе Че-ло-ве-ка –
Пусть, как и все, от себя он немного устал.
Он мог спрыгнуть с крыши. Без страха. С разбега.
И у него зачастую сбывалось, о чем он молчал.
Он был… просто был и ни капелькой больше,
Вырывая из белых крыльев черные перья.
Ему судьба намекала, мол «будь попроще»,
А он не хотел из творца стать, как все, подмастерьем.
Он внимал только Моцарту и Сальери,
Хоть и считал пережитком чего-то былого.
Ему бы сказал Станиславский: «Я верю!»,
Если б не страшный август тридцать восьмого.*
Он был музыкантом, играл в основном – сопрано;
Он заперся в музыке бы, навсегда, навечно.
Он не любил когда форте, любил пиано,**
Но ненавидел молчание чистосердечно.
Он знал, ради чего он может дышать запоем
И улыбаться по детски искренне, неумело.
Он упивался кофе, как алкоголем,
Когда начинал скучать по клавишам черно-белым.
До него, буквально на днях, дошло,
Что он не в своем мире, в чужой преисподней…
Он поднял свое тело над землей и… ушел.
Он был свободен, да – слишком свободен.
__________________
*К.С. Станиславский скончался 7 августа 1938 года.
**forte — громко, piano — тихо
Свидетельство о публикации №113013103337