Прощайте, засранцы. Суицид

Посвящается всем суицидникам

   Я держал паренька-салажонка за щиколотки. Он дергался и дрыгался, подвешенный ремнем к крюку.
   Перед глазами на бетонной стене круглые солдатские часы. тик-так, тик-так, тик-так. Минуты как вечность (я пишу это сегодня ночью с воскресенья на понедельник, спустя 30 лет, слезы непроизвольно струятся по лицу, бороде, заливая свеже-исписанные листы. Напротив, на мольберте, законченный холст "Рождение сублиматизма", чуть дальше в углу взирает бледным невзрачным безлико-безразличным пятном "Суицидник") Тик-так, тик-так, тик-так.
   Впереди еще два часа. В шесть Емельяныч придет, срежет ремни, освободит. Паренек хрипит, кашляет, задыхается и каждые 5 минут мочится на меня сверху и гадит... Я ему шепчу:
 - Потерпи, потерпи, еще чуток, еще час остался. Емельяныч придет, ремни срежет.
Тик-так, тик-так, тик-так.
   Бункер. Тик-так, тик-так, тик-так.
   Салаженок гадит и гадит, хрипит, плюется кровавой пеной. Я держу крепко, цепко, привстав на цыпочки.
   Тик-так, тик-так, тик-так.
   Бетонный пол, щиколотки, дерьмо, висельник, кожаный ремень, крюк.
   Тик-так, тик-так, тик-так.
   Цыпочки - висельник - ремень. Внизу Ад - вверху Рай. Я видел и то, и другое.
   Тик-так, тик-так, тик-так. Секунды как вечность... Клац, клац, клац - пинок в дверь. Очнулся на полу, открыл глаза - испитое лицо прапора.
 - Ну, как ты, сынок?
   Я рот открываю, чувствую - нет звука.
 - Ну, молчи, молчи.
   Хороший был прапор человек, ругался, матерился, как собака, водку пил запоем. Умный был мужик - все видел, все понимал - сделать ничего не мог ... (после этого случая сунул в рот ствол - застрелился).
   Мы лежали, как два брата - рядышком на бетонном полу, я и салажонок с Западной Украины по кличке Мертвяк. Назвали его так, уже не помню кто, как только он появился на острове. Остров Витте, что находится в Баренцевом море вблизи полуострова Рыбачий.
Назван он был так из-за его внешности: бесцветное, рыхлое, изрытое неизвестной болезнью лицо, отсутствие бровей и ресниц, блеклые выцветшие глаза с вечно виноватым растерянным взглядом. В казарму его не пускали. Спал он в свинарнике, окликали его либо Свинарь, либо Мертвяк, а чаще Смерть. Его даже воином, салагой никто не называл, в том числе и офицеры - пожалуй только Емельяныч. Никто с ним не разговаривал. Он заходил с заднего двора на кухню, брал два ведра помоев и уходил кормить свиней для офицерского стола. Даже какая-то сука распускала по острову слухи, что он свиней трахает.
   Заходил я иногда к нему свиней порисовать, поговорить, видел - пареньку плохо.
   Попал я в ту ночь в бункер случайно. В три часа утра пошел в тундру для командира пейзаж писать. В Заполярье ночи светлые, солнышко над горизонтом светит, необыкновенные виды...
   Я тогда три месяца в лазарете на Большой земле провалялся, связки, почитай, все порвал. И по сей день - как дождь, побаливают, уже 30 лет забыть не дают...
   На остров вернулся, Емельяныча уже схоронили. Паренек ничего - оклемался, со свинарника его убрали, в казарме кровать для него поставили, за обеденным столом со всеми сидел, даже улыбался иногда. Улыбка, я вам скажу, еще та ... Лучше бы не улыбался. Выходит, чтобы с тобой по-человечески обращались - для этого повеситься надо.
  Мне до дембеля месяц оставался. Генерал с Москвы прикатил, всех построили, оркестр, уроды, с Большой земли привезли, полковников приехало человек 15.
Строй.
 - Рядовой ДАЕ!  Выйти из строя! - подковылял к генералу. – Извини, браток, не нашлось у нас медали "За спасение повешенного", вот держи "За спасение утопающего"...
  Не выдержал я тогда - расплакался, на генерала наорал, медаль и погоны сорвал, в ноги генералу бросил, развернулся и ушел в тундру.
Генерал понимающий оказался. Запросто, вместо дембеля могли в дисбат задвинуть.
 - Стоять!!! Все! - рявкнул он и тихо добавил - Пускай идет.
   Я оглянулся.
 - Иди, сынок. -
   Я тогда в тундре месяц прожил - людей не хотел видеть...
   Через месяц пришел катер. Я дембельнулся...

P.S.  К своему стыду, не помню его имени, как и все, Мертвяком паренька называл.  Бить не бил,  других салаг бил, а его нет, чего не было - того не было, врать не буду. Жалел, наверное...
(история подлинная, название места и имена подлинные, глава из романа "Солдатские рассказы")

Сатана

Прощайте засранцы, холст, масло, 70х50, 2007г.
Автор - Кандинский-ДАЕ А.О.


Рецензии