Я жду тебя
и за звонок.
В тени неброского селенья -
не одинок.
Своей рукою согреваю
кабриолет.
О гравий чeтки разбиваю
уж много лет.
Меняю блeстки золотые
на голоса
И кирпичей углы простые -
на адреса.
Меняю молодость на старость
уже сейчас
И беспричинность на усталость -
в который раз.
Иду по краешку дороги,
чтоб не задеть
Никелированные дроги,
в которых медь
Лбов толоконных вдоль несeтся
по гранд-шоссе
И утомительно трясeтся
кофе-гляссе
В стекле приподнятых бокалов
или обид
Новоуездных генералов,
которым стыд
Неведом от грехопаденья --
и всякий раз
Отмеренного отвращенья
не слышен глас.
А лист знакомой партитуры
звучит в лесу.
Трeхзначность аббревиатуры
ему несу.
И обновляющийся рокот
воды и слeз
Не слышен, как и конский топот,
в букетах роз.
Их аромат в холстах Гольбейна
неповторим.
В глотках чуть тeплого глинтвейна
истает дым.
Дом за последним поворотом
и нов, и свеж.
Добыта кровью в нeм и потом
вся цепь надежд.
А у конца того исхода
лежит стезя,
Но представителям народа
туда нельзя.
Павлиньи перья вместо масок
скупает чернь.
Смеeтся всяк над выкрутасом,
кому не лень.
Над "Альфа-, проносясь, -Ромео"
в семи холмах,
Увидишь отблески родео
в своих глазах.
Блестит стекло, и мнут олени
холодный лeд,
А елей многослойных тени
который год
Всe знают и молчат нарочно,
как тот большак.
Их сверхмолчание сверхпрочно --
сожми кулак,
Ступая тихо по дороге
ко мне -- живой.
Я жду тебя в своeм остроге,
Учитель мой!
Свидетельство о публикации №101021800082
С уважением,
Bim 18.02.2001 08:07 Заявить о нарушении