Лекция 3. Эонический феномен времени, смерти и жиз

Елена Грозовская: литературный дневник

Цикл лекций: «Основы писательского мастерства»
Лекция III. Эонический феномен времени, смерти и жизни Логоса в творчестве писателя
(На примере текстов О. Мандельштама, А. Ахматовой, Г. Шпаликова, П. Когана,
«Песни о Полку Игореве», братьев Стругацких)



Мастера слова знают, что нет ничего более вечного, чем слово, но нет и ничего более смертного. Слово в языке, рождённое много тысячелетий назад, практически бессмертно, благодаря обычным людям, народу, этносу, передающим его из уст в уста, из поколения в поколение.



Но слово, это всегда не просто звукоизвлечение. Это эмоция, настолько сильная по своему воздействию, что архаичные люди приписывали ей волшебные свойства. Возможно, потому что слова и звуки, наполненные человеческими эмоциями, всегда влекут за собой события или действия. Которые, тем не менее, писатель может и должен предугадать.



Как это возможно? Вопрос философский, возможно, математический, спиральный, но попробуем ответить.



Если мы будем мыслить не сиюминутно, а эонически, то есть большими временными отрезками, длиной не в века, а в тысячелетия, в десятки тысячелетий, позволяющими слову быть бессмертным, то мы определяем значение слова – Логоса, не как бытуйствующий предмет, определяющий его временные рамки существования, выступающий семиоматическим эквивалентом времени, а как способ построения картины мира, подчиняющейся архетипам мифа, спроецированным как на христианскую модель сознания, так и на новейшие феменологические идеи.



Современные вещи, которые мы используем в быту, обозначаемые словами, имеют историческую память и помнят о бытовых трансформациях, которую они пережили в веках, о своих эонических архетипах. Мы синхронно существуем во времени, как в эонической вечности, реализуемой в аллюзиях современного интертекста.



Слово рождается, чтобы тут же умереть, погаснуть навечно. Всё, что мы произносим или произнесём, тут же переносится в прошедшее время, уже было, прозвучало и затихло.



Слово, произнесённое в прошлом, в эоническом континууме, уже содержит в себе и прошлое, и будущее, и настоящее.



Поиски мифологического сходства, исторических аналогий в текстах находят способы разъяснения настоящего и угадывания будущего.



Как говорил О. Мандельштам: «Часто приходится слышать: это хорошо, но это вчерашний день. А я говорю: вчерашний день ещё не родился. Его ещё не было по-настоящему. Я хочу снова Овидия, Пушкина, Катулла, и меня не удовлетворяет исторический Овидий, Пушкин, Катулл».



Мандельштам не разделяет временной эонический поток на будущее, настоящее и прошлое. Все явления жизни в его рассуждениях уже были и имеют свой черновой слепок в эоническом времени.



И это, действительно так. Но как это понять?



В эпоху эмоциональных потрясений понятия о времени у писателей, поэтов, всегда эволюционируют, стираются его границы, преображаются в туманности, неопределённости. Архетип эонического времени становится центральной темой лирической медитации.



Сравните, например, стихи П. Когана и Г. Шпаликова.



«Есть в наших днях такая точность,



Что мальчики иных веков



Наверно, будут плакать ночью



О времени большевиков.



И будут жаловаться милым,



Что не родились в те года,



Когда звенела и дымилась



На берег рухнувши вода…



Они нас выдумают снова –



Косая сажень, твердый шаг –



И верную найдут основу,



Но не сумеют так дышать…» (П. Коган).



«По несчастью и к счастью:



Истина проста,



Никогда не возвращайся



В прежние места.



Даже если пепелище



Выглядит вполне,



Не найти того, что ищешь



Ни тебе, ни мне…



Путешествие в обратно



Я бы запретил.



И прошу тебя, как брата,



Душу не мути…»



(Г. Шпаликов).



Сравните стихи А. Ахматовой и У. Шекспира:



«Даль рухнула и пошатнулось время,



Бес скорости стал пяткою на темя



Великих гор и повернул поток,



Отравленным в земле лежало семя,



Отравленным бежал по веткам сок».



(А. Ахматова).



«Каким докучным, тусклым и ненужным



Мне кажется всё, что ни есть на свете!



О, мерзость! Это буйный сад, плодящий



Одно лишь семя; дикое и злое



В нем властвует…»



(У. Шекспир, «Гамлет». Пер. М. Лозинского).



Сопоставьте с текстом о времени в древнем русском тексте «Слова…».



«…Увяла трава от жалости.



Наклонились деревья от печали.



Невесёлая, уж, братцы, пора пришла:



пала в пустыне сила многая.



Возстала обида Даждь-Божьим внукам.



Она взступив девою на землю Троянову,



Возплескала крыльями лебедиными,



На синем море у Дону купаючись,



Разбудила времена тяжкие…»



(«Слово о полку Игореве»).



Будущее у Стругацких проецируется, как прошлое, свободное в течении эонического времени, метонимически отождествлённое с современностью.



«Останемся гуманными, всех простим и будем спокойны, как боги. Пусть они режут и оскверняют, мы будем спокойны, как боги. Богам спешить некуда, у них впереди вечность…» (Братья Стругацкие «Трудно быть богом»).



В концептах эонического времени в индуцировании недавнего прошлого в будущее у Когана, его гарантов последующего возрождения; в противопоставлении гармонического прошлого трагическому амбивалентному настоящему, определяющему будущее у Шпаликова и в древнем «Слове о полку Игореве»; в гамлетовском осознании распада будущего времени, в его воссоздании в демоническом варианте; в противопоставлении эсхатологического гибельного потока настоящего и апокалипсического времени у Ахматовой; в фэнтазийной средневековой эсхатологически-энтропийной действительности будущего, в воссоздании новой космогонии у Стругацких – есть общая составляющая эсхатологических мифов древности – гибели мира и его возрождении через смерть, возвращение к изначальному дородовому состоянию, в состояние безликого хаоса, не имеющего временных границ и деления на прошлое, настоящее и будущее.



В обстоятельствах потрясений общества концепт времени меняется и вместе с ним меняется основная цель слова – Логоса – влиять на настоящее.



Итак, на примере вышеизложенных текстов, мы видим связи слов в эонически беспредельной среде развития языка и понимаем их древний вес в художественном тексте.



Все известные авторы умело скрещивали внешние эонические реалии с бытовыми переживаниями, выступая в роли пророков. Потому что всё, что мы произносим, было произнесено до нас миллионы раз.



Было выткано полотно Арахны, бросившей вызов древним богам; Ясоном камнями было засеяно поле и съедены тела его детей, приготовленные преданной им Медеей; Геракл убил свою семью; Одиссей вернулся к Пенелопе после гибели Трои; Сократ выпил яд; Гамлет сошёл с ума; Данте спустился в Ад; Локи ведёт свой вневременной корабль мертвецов; Леди Макбет Мценского уезда расправилась с соперницей; Печорин бросил княжну; Каренина рассталась с жизнью из-за любовника; чёртово полено стало настоящим мальчиком; доктор Ватсон и Шерлок Холмс победили собаку Баскервилей; профессор Преображенский пересадил собачье сердце; Ремарк отдал жизнь взаймы; Давыдов поднял целину; мальчик со шрамом на лбу победил зло – всё было сказано, написано и повторено неоднократно.



Остаётся только понять: опираясь на вышесказанное об эоническом значении слова в языке, об эсхатологической философии развития человечества во времени, сопровождающей всю мировую художественную литературу, что можете написать вы и сможете ли стать «пророком в своём Отечестве»?



16 апреля 2024 г.



Бангалор, Индия



Другие статьи в литературном дневнике:

  • 02.10.2024. Лекция 3. Эонический феномен времени, смерти и жиз